РАЗУМНОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ: КОГДА "СВАЛКА" ВЫВОЗИТ

Дарья Николаева
Герои нашего сегодняшнего интервью - Ирина и Алексей Баринские, которые несколько лет назад придумали и реализовали проект Свалка (Svalka.me): они бесплатно забирают у вас ненужные вещи, сортируют их и сдают в переработку. Проект стал отражением внутренних установок ребят: жить так, чтобы не было стыдно перед собой и потомками, оставить после себя чистую планету. Читайте о том, как все начиналось и куда завернула кривая Свалки чету Баринских, а после готовьтесь посетить традиционную субботнюю вечеринку проекта. Анонсы искать вот здесь.
Мы побывали на вечеринке в стиле диско 60-х - поверьте, оно того стоит. Фотографии с мероприятия - в подвале материала.
Алексей Баринский
Создатель проекта
Ирина Баринская
Создатель проекта
Excoda: Ребята, расскажите о проекте. С чего все началось, почему вы решили делать "Свалку" и как долго вы к этому шли


Баринская И.: - Все началось с бытовой проблемы: мы переезжали, разбирали вещи и обнаружили, что у нас скопилось огромное количество посуды, мебели, одежды, с которыми мы решительно не знали, что делать. Мы грустно смотрели на эту кучу и представляли, что сейчас придется все это размещать на Авито, продавать, договариваться, торговаться - и тратить уйму времени. Вместе с мужем [Алексей Баринский] и нашим другом Димой Ухановым мы и придумали идею такой удобной сервисной службы, которая бы приезжала к тебе и забирала все ненужное.

Мы долго вынашивали идею, обсуждали, спорили, как это сделать, а потом просто решили попробовать. Я написала пост на своей странице в Фейсбук о том, что мы придумали такую штуку: мы приедем и бесплатно заберем у вас ненужные вещи, рассортируем и т.д. На следующий день мы, что называется, проснулись суперзвездами: пост разлетелся по интернету, общий охват был около 5.000 [просмотров]. Оказалось, что это не только наша проблема, но и очень многих людей: вещи скапливаются, они не знают куда их девать, а попутно сталкиваются с неожиданнымисложностями.


Баринский А.: - Например, мы тогда же пробовали отдать наши вещи в приюты. Но в ответ везде слышали одно и то же: б/у принять не можем, только новое (особенно в детских приютах), потому что "одежда - это разносчик бацилл и заразы" - нам нужны только новые вещи, с бирками. Можно, конечно, относить одежду в церковь, но и туда принимают далеко не все.
Excoda: Как работает "Свалка"?


Баринская И.: - Люди оставляют нам заявку, мы приезжаем и забираем все, что стало ненужным: мебель, одежду, старую технику. Затем привозим все это на "Свалку", кварцуем и сортируем по фракциям и категориям.

Вещи делятся на несколько групп. Есть дорогие люксовые вещи, часто они совершенно новые, просто из старых коллекций - такие отправляются в интернет-магазин и продаются чуть дороже среднего ценника "Свалки" - от 1.500 рублей до 5.000 рублей. Я, например, купила себе плащик Burberry за 1.000 рублей.

Основная масса вещей идет на "Барахолку" - это наш магазин на территории "Измайловского Вернисажа" (Vernissage). Это - вещи известных марок масс-маркета, которые можно найти в любом торговом центре, здесь цены на порядок ниже - 300-500 рублей.

Последняя категория - это совсем дешевый сегмент, такую одежду мы продаем через партнерские сети - московские секонд-хенды. Для них это - очень выгодное сотрудничество, потому что наши цены не привязаны к валютному курсу, а все секонд-хенды закупаются за рубежом. Кроме того, мы совершенно открыты, на "Барахолке" они могут отобрать понравившуюся одежду, а обычная практика секонд-хендов- это покупка мешками, без возможности даже посмотреть ассортимент. И большой плюс с точки зрения маркетинга: эти вещи уже купил российский потребитель, а значит, они будут востребованы, их можно быстро продать.

Остается минимальная часть - это не пригодная к носке ветошь, которая может быть использована только на тряпки. Такую одежду мы до недавнего времени отправляли на переработку: таким образом, у нас получается безотходное производство.



Excoda: Кто бывает на "Свалке", кто входит в вашу целевую аудиторию?



Баринская И.: - До того, как мы сделали этот проект, мы сомневались: ну кто пойдет покупать подержанные вещи? Однако после запуска [проекта] обнаружили совершенно потрясающую штуку, которая стала частью нашей философии: мусор для одного - сокровище для другого.

Я, например, сейчас полностью одета в одежду со "Свалки" - и это классные вещи, которые я не найду нигде, это - настоящий винтаж. А у нас можно подобрать себе любой образ, что особенно актуально для молодых девчонок, которые не могут позволить себе брендовые вещи. Вообще масс-маркет ведет себя по отношению к потребителю...нехорошо: по большому счету, мы платим за бренд, а не саму вещь.
Баринский А.: - Мы стараемся популяризировать эту культуру покупки вещей в секонд-хенде - кстати, очень популярную в Европе и Америке. Там это - абсолютно нормально и не стыдно: самые крутые, стильные люди одеваются на блошиных рынках, это трендово. И мы хотим сделать то же самое, но в России.

Мы стремимся к тому, чтобы после вывоза таких объемов вещей - а мы вывозим около 8 тонн в неделю - в результатесортировки не оставалось ничего. В среднем из одной квартиры забирается около 150 кг всего ненужного, хотя стоит понимать, что это усредненные цифры по Москве: это может быть и трешка с мебелью, а может - инебольшая студия с двумя пакетами одежды.


Excoda: Ого, это же безумно много, учитывая, что в среднем человек за год выбрасывает около 450 кг несортированного мусора!


Баринская И.: - Да! Мы очень поддерживаем тренд разумного потребления, это - одна из главных ценностей нашего проекта. У нас даже есть такая ключевая фраза:"это всего лишь вещь", которая отражает философию нашего героя - человека, потребляющего разумно. Сейчас мы покупаем больше, чем можем использовать, и отсюда - такие объемы отходов. Мы пытаемся донести до своей аудитории мысль о том, что неважно, насколько круто и дорого ты одет, одежда на тебе не имеет значения, важно только то, что внутри тебя. И что очень радует, новое поколение ребят - от 15 до 25 лет - они совершенно другие, они более свободные, в курсе всех трендов и в их числе - тренд разумного потребления. Они действительно разделяют эти ценности. Мне очень приятно смотреть на таких ребят, они приходят к нам, потому что не хотят покупать одежду у гигантов масс-маркета, хотят покупать только то, что действительно нужно, потому что главная ценность - нематериальна, самые важные вещи на свете - это не вещи".


Excoda: А как быть с людьми старшего поколения?


Баринская И.: - Знаете, я не разделяю эту позицию родителей, которые тащат из-за границы тонны одежды, ненужных вещей - зачем все это? Не нужно забывать, что наша страна долгое время жила в условиях Железного занавеса и бесконечных очередей. Не было ни товаров, ни денег, на которые эти товары можно было приобрести. Конечно, когда ты долгое время голодный, ты готов съесть всю еду в этом мире, даже если она сгниет и не дождется, пока ты ее съешь. Страх недополучить, он у нас - на подкорке. Однако я уверена, что со временем с участием людей, которые заинтересованы в новом мире без перепотребления, это уйдет и станет таким же архаизмом, как традиционный сервизна свадьбу - "на особый случай" (смеется).

Я очень хорошо помню момент, когда наш с Лешей родственник подарил нам набор красивых именных ложечек. Очень тонкаявещь, расписная керамика ручной работы, я, конечно, долго их рассматривала и думала: "Для особого случая", - а потом как одерну себя: "Стоп! Нет, нет, этот особый случай никогда не наступит!". Просто достала их из коробки и поставила к остальным приборам. Мы теперь пользуемся ими каждый день, не испытывая при этом никаких фрустраций, зато каждый раз с благодарностью вспоминаем нашего умницу-родственника.

К чему я про эти ложечки вспомнила. Я не могу сердитьсяна людей старшего поколения: эти изменения в отношении к вещам только начинают во мне укрепляться, мне саму себя приходится вот так искусственно одергивать, когда я начинаю думать в старых парадигмах - каково же нашим родителям и, тем более, бабушкам и дедушкам! Именно поэтому мне непонятна позиция воинствующих экологов, которые что-то там кричат, пишут в социальных сетях: мне кажется, будет гораздо лучше, если ты начнешь объяснять людям свою позицию, говорить с ними, вовлекать в свою работу - пойдем я покажу тебе, как это может быть. Я понимаю, что это требует больших временных затрат, это титанический труд, но эффект не сравним с пикетами и криками в пустоту.

Баринский А.: - Мы постоянно обсуждаем это и все-таки приходим к выводу, что нам не подходит путь воина, нам гораздо интереснее менять окружающую среду и мнение людей, пускай и постепенно. Даже здесь, на Вернисаже мы выступили с инициативой среди арендаторов собирать наш мусор раздельно и сдавать его на переработку, а на вырученные деньги обустраивать прилегающую территорию. Мы отдельно собираем макулатуру (1,5 тонны в неделю), ветошь (около 2 тонн в неделю) и металлолом и сдаем все это. Вот такие шаги мне кажутся куда более действенными.

Excoda: А как вообще обстоят дела с переработкой? В рамках проекта "Свалка" вы стараетесь наладить процесс?


Баринский А.: - По сути, никакой переработки нет, потому что тем редким предприятиям, которые занимаются переработкой одежды в России, невыгодно принимать маленькие объемы ветоши. Основной вопрос - в дороговизне логистики. Хороший пример - завод IKEA в Нижнем Новгороде, он незагружен полностью, хотя казалось бы, это же IKEA. Главная проблема переработки у нас - это отсутствие централизованного сбора и, соответственно, объемов, ради которых есть смысл вывозить твои отходы.

Мы сдавали одежду в несколько предприятий: под Владимиром, в Калининградской Области и в прикаспийский регион. Но если раньше цена на ветошь составляла от 4 до 20 рублей за кг, в зависимости от качества ткани, срезанной фурнитуры и т.д., то сейчас нам говорят: "Нет, ребят, максимум - 8 рублей за кг, и то, если вы уберете всю фурнитуру и распорете все швы". Т.е. мало того, что я, по сути, был должен вместо производителя этой одежды оплатить экологически безвредную утилизацию, то сейчас я еще вынужден нанять двух дополнительных сотрудников для предварительной работы. Конечно, это абсолютно невыгодно для бизнеса, поэтому сейчас это исключительно мой моральный выбор.

Был момент, когда мы все получали удовольствие от процесса. Нам казалось, что мы делаем какую-то важную штуку: это же такой цивилизованный способ дела вести, когда за тобой остается больше хорошего, чем плохого. А сейчас я понимаю, что я проигрываю и конкурентам, и всем на свете, потому что я трачу какое-то нереальное количество времени и денег, которые мог бы потратить на что-то более полезное для проекта, впустую - и удовольствие от этого я больше не получаю. Но в какой-то моменту меня закончится терпение, и нам придется прекратить заниматься этим сизифовым трудом.



Баринская И.:- Я бы не сказала, что мы какие-то экологи, это не основное направление нашей работы. Но как у меня, так и у Леши такое отношение к жизни: мы стремимся сделать мир вокруг себя хоть немножко, но лучше.

Excoda: А как же инициативы вроде скидки за сданную одежду от H&M?


Баринский А.: - Да, такие программы есть, и H&M - большие молодцы, что делают такое (H&M group запустили программу по сбору старой одежды в обмен на скидку на всю действующую коллекцию в магазинах ритейла - прим. w2e.ru). Но постойте хотя бы 10 минут у кассы, посмотрите, сколько вещей приносят [на переработку] и сколько покупают новых. Вы поймете, что это [программа компании] - капля в море.


Excoda: А как с остальными отходами? Вы говорили про технику, мебель…


Баринская И.: - Мы нашли место, куда можно сдавать металлолом, но так и не смогли найти переработку старой мебели. Я сейчас про старые советские стенки из ДСП и т.п.



Баринская А.:- С советскими ДСП две проблемы: формальдегид и лак. Формальдегид нельзя жечь, потому что, когда ты жжешь формальдегид, оседает сажа. Если эта сажа вспыхнет - а она вспыхнет - она горит при температуре в 3.000 °C, с ней не справится ни один пожарный расчет. Лак засоряет дробилки, т.е. оборудование, после того, как оно раздробило советскую стенку, становится непригодным. Эту крошку практически невозможно использовать во вторичном производстве мебели, сейчас это делает только IKEA на своем новгородском заводе. Максимум, что можно из такой крошки сделать - это пеллеты для кошачьих туалетов, для топливных пеллетов такая крошка, по понятным причинам, не подходит. Беда в том, что формальдегида и лака в советской мебели раз в 8 больше, чем в современной мебели.


Баринская И.: - Да, со старой мебелью у нас большая проблема: она вообще никому не нужна. Доходило даже до смешного: к нам приходили ребята-погорельцы и просили у нас какую-то мебель и пр. Мы говорили: "Да, конечно, бесплатно. Заходите, берите". И они шли мимо этих советских стенок и со словами "ой, нет, ну это нам не надо, это нам не подходит". Так родился наш второй проект - "РасфигачечнаяДебошь".

Это такие «комнаты гнева», которые мы обставляем как в квартире, даем человеку в руки кувалду, и он разносит все к чертям. И вот здесь оказываются все эти советские стенки, посуда со сколами. Мы не считаем это разрушением, это - игровая площадка для темной стороны человечества, потому что людям нужно куда-то выплеснуть накопившиеся негативные эмоции, а такого специализированного места нет. Внезапно "Дебошь" стала очень популярной- оказалось, что людям этого не хватало. Особенно смешно, что 50% наших клиентов - это девчонки. Мы-то рассчитывали, что им будет такой уставший менеджер среднего звена, которого уже все достало, но оказалось все совершенно не так. Мы посидели подумали, почему так, и у нас возникла теория, что у ребят все-таки есть возможность выпустить пар: бокс, гонки, это какие-то агрессивные виды спорта, традиционно считающиеся мужскими - но ведь не всем девчонкам это подходит. А тут - совершенно потрясающая возможность без привязки к гендеру, стереотипам прийти, разгромить [мебель] и получить сумасшедшее удовольствие. Девчонки у нас рубятся порой даже хлеще, чем ребята, выходят оттуда счастливые, довольные, успокоившиеся, спрашивают, "а можно ли принести вещи бывшего?"

Мебель в итоге все равно уезжает на полигоны [ТКО], пока ничего другого с этим не сделаешь. Так мы ее хотя бы измельчаем и ускоряем процесс утилизации.
Баринский А.: - У нас нет стремления к «зелености», мы просто считаем, чтов ответе за ту окружающую среду, в которой мы живем,, поэтому мы стараемся ее менять, настолько можем. Это касается не только самого проекта, но и активностей вокруг него.

Например, в мае мы собираемся сделать эко-субботник, куда планируем привлечь волонтеров и местных жителей, чтобы они помогли нам очистить Серебряно-Виноградный пруд после зимы. Собрать весь мусор, отправить его на переработку, и сделать такое классное зеленое место, куда мы сами бы могли выходить, работать с ноутбуками. Это стремление к экологии, к чистоте, к переработке - оно, скорее, какое-то внутреннее, не насаженное, мы просто понимаем, что каждый человек в ответе за то место, где он живет.


Баринская И.: - Я понимаю, что мы сейчас находимся на той стадии [деградации экологии], что для нас даже небольшие шаги - прорыв. Да, мы не можем сразу поставить перерабатывающий завод, который будет из отходов делать экологическую посуду или что-то другое, что затем можно будет использовать без вреда для окружающей среды. Я понимаю, что для реализации [такого проекта] потребуются годы работы, тонны людского труда; внедрение идеи о переработке на уровне идеологии населения - это гигантский объем. И поэтому я очень верю в "зеленые" проекты, стараюсь максимально поддерживать всех, кто в этой истории "варится".

На эту тему есть очень хороший фильм "Идиократия" про "будущее, которое мы заслужили", как я люблю шутить. Люди в какой-то момент стали деградировать,, города находятся в окружении высоченных гор мусора. Я понимаю, что это гротескная форма, но это и вполне возможное наше будущее в ситуации, если мы ничего не изменим. Важно доносить до людей мысль о том, что их дети будут жить в этом мире, дети их детей - разве не стыдно оставить после себя такую помойку?
Made on
Tilda