Спекулирование будущим или архитектура счастья

Как сконструировать будущее, не опираясь на прошлое, и кто этим занимается
Людмила Маркова
Так сложилось, что слово «спекуляция» для большинства из нас имеет негативный окрас. Однако в контексте архитектуры этот термин употребляется скорее в философском значении, намекая на некое умозрительное рассуждение, не основанное на эмпирических фактах, т.е. без обращения к уже прожитому опыту. Впрочем, и это не до конца раскрывает суть. Спекулятивная архитектура занимается конструированием сценариев будущего; она моделирует его на основе глубоких исследований влияния технологий на поведение людей и жизнь города. Это предполагает изучение большого спектра вопросов: экология, социология, культура, политика, демография и т.д. В современных реалиях, когда за короткое время происходят изменения глобального масштаба, и человек не всегда оказывается готов к таким скоростям, нельзя переоценить важность построения подобных прогнозов. Архитектор становится не только исследователем, но и художником, рисующим картину «завтра», в котором ты хочешь жить. Причём сюжет вовсе не призван быть идиллическим, существуют разные подходы. В одних случаях нам дают возможность ужаснуться последствиям, к которым могут привести ошибки настоящего, в других – наоборот представить позитивные варианты развития, при условии готовности к переменам уже сейчас. И всё же основной задачей в обоих ситуациях является строительство счастливого будущего и полная осознанность причастности и влияния каждого своего действия на этот процесс. Продуманность концепций не исключает фантазийное начало, напротив, оно, подкрепленное конкретными знаниями и выводами, составляет важную часть данного направления. Спекулятивное творчество непредсказуемо и безгранично, так как обуславливается сознательным уходом от обыденности, превращаясь в фантастический трип, формирующий новые прототипы.

Если говорить об отличии от архитектуры в классическом её понимании, то она не ставит своей задачей построение одного конкретного здания или комплекса. Одной из основных целей является внедрение в более сложные системы, создание нарративов, новых бытовых форм и коммуникаций в городах, измененных современностью. Её реализация, прежде всего, осуществляется в форме проекта, а не конкретного дома «с фундаментом и кирпичами».

Одна из основ «спекулирования над будущим» - «мегаструктура», причём понятие имеет иной смысл, чем в традиционной архитектуре, где обозначает крупное замкнутое массивное здание. Здесь - напротив: границы расширяются, вырастает сеть планетарного масштаба. Она формирует соединяющие нити между различными географическими точками и модель отношений множества мест и времен, тем самым рассматривая взаимовлияние в мире более глобально. Как, например, экономическая ситуация в Африке сказывается на жизни западных государств, или по каким законам распространяются те или иные научные открытия, культурные течения.
Сложно сказать, когда возник данный род. Ведь многие талантливые архитекторы, по сути, являлись и являются спекулятивными, даже не называя себя таковыми. Способность мыслить в категориях пространства и времени одновременно уже говорит не только о включенности в реальность, но и умении думать о будущем.

И всё же хочется отметить, на мой взгляд, важную веху в истории – появление в Англии в 1960-е гг. группы «Аркигрэм» («Archigram»), которая оказала большое влияние на всю постмодернистскую архитектуру в целом. Отвергая статичную монументальность, они акцентировали внимание на динамических качествах этого вида искусства. Скандальные мистификаторы своего времени создавали абсолютно фантастические проекты, порой неподвластные сознанию современников. Чёрный юмор, сюрреализм в духе комиксов нередко воспринимались, как картины из страшного сна и провоцировали на обвинения в антигуманизме, оторванности от реалий и нежелании решать насущные проблемы.
Из реализованных проектов - музей современного искусства Кунстхаус в городе Грац, который называют «Дружественным инопланетянином» благодаря его космическому внешнему облику. Фасад представляет собой медиа-инсталляцию из светящихся элементов площадью 900 м2, которую можно программировать с помощью компьютера. Она позволяет музею сообщаться с городским пространством вокруг. Внутреннее убранство напоминает чёрный ящик фокусника. «Дружественный инопланетянин» возведен в центре города, контрастируя с красными черепичными крышами и историческими застройками. Тем не менее, объект превратился в один из символов города, соединяя прошлое и будущее.
В целом, для деятельности «Аркигрэм» характерно возведение технических идей в градус гротеска, но при этом нельзя не заметить их живое ощущение прогресса и способность предугадывать будущее. Из множества проектов, наиболее показательными в этом смысле можно назвать «Живой кокон» и «Шагающий город». Город воспринимается не как «стационарная» структура, а как россыпь мобильных капсул, подчёркивая снижение потребности человека в недвижимом имуществе. Жилище – это скорее одежда, меняющая размеры и функциональную составляющую в зависимости от желаний её владельца. В момент остановок такой дом мог подключаться к информационным сетям и коммуникациям места, где он находится в данный момент. Таким образом, формируется не только новая стратегия градостроительства, но и новый тип интеркультурной личности, и даже модель мира.
И всё же решению конкретных задач утопические пророчества аркигрэмовцев не сильно способствовали. В этом смысле известный футурист нашего времени Лиам Янг ставит куда более насущные цели. Будучи архитектором по образованию, он посвящает свою жизнь путешествиям по миру, изучая влияние человечества и созданных им технологий на пространство городов, их культуру и потенциал развития в дальнейшем. Для подобных исследований Янг основал целую группу -Tomorrows Thoughts Today. Альтернативой стандартному проектированию стало составление подробных историй мест, нарративы, позволяющие заниматься не только констатацией фактов, но и прогнозированием. В некотором смысле, подобную деятельность можно связать со сторителлингом, как эффективным способом донесения информации, допускающим вымысел - неотъемлемый элемент спекулятивной архитектуры.

Масштабное будущее прочит Лиам Янг российскому Северу. Арктика, по его мнению, станет судоходным центром страны, а ее береговая линия – самой прибыльной бизнес - площадкой на планете. Такие события он связывает с изменением климата.

Интересны и наблюдения урбаниста насчет столицы. Не возможно не заметить переполненность города, из-за которой все механизмы функционирования существуют «на грани». Однако Москва живет полной жизнью, по одной ей известным правилам. Здесь уместно вспомнить слова популярного ныне бизнесмена и инвестора, автора книги «От нуля к единице» Питера Тиля: «Существует определенный хаос, и этим хаосом нужно научиться управлять, потому что будущее будет хаотичным».

Кроме всего прочего, Лиам Янг отмечает отсутствие знаковых для современной архитектуры зданий и большое количество построек советской и даже дореволюционной эпох, отчего облик города становится несколько музейным. Он предлагает не разрушать памятники архитектуры, а делать поверх них надстройки, что подобно слоям земли отображало бы исторические периоды мегаполиса. (Сомневаюсь, что коренные москвичи обрадуются подобному предложению).

Если говорить о прогнозах, то британский архитектор размышляет о влиянии информационно-коммуникативного потока, в результате которого образ места формируется не столько архитектурой, сколько присутствием тех, с кем ты в данный момент «на связи». Поэтому digital – образ, создающийся благодаря, например, летающим роботам, синтезирующим в себе весь спектр информации в данной единице пространства, возможно, будет даже более актуальным.

В контексте планеты Лиам Янг видит будущее в возвращение природы в города, когда дороги обложены мхом, а на фасадах домов птицы вьют гнёзда. Но для этого человеку стоит приложить огромные усилия.

А пока футуристичные картины имеют совершенно иной характер. Его короткометражка «Там, где город не видит» («Where the City Can't See») повествует о новой форме агломерации, где люди уже не являются основными субъектами, а управление осуществляется с помощью алгоритмов, зашифрованных в самоуправляемые машины – дроны. Вся история показана через взгляд такого такси – автопилота. Нередко теоретик архитектуры приводит параллель с системой регулирования фэйсбук и других социальных сетей, как основу для построения подобных сценариев развития - тенденция подконтрольности всех сфер жизни, увеличенная в масштабе. Уже сейчас платой за пользование различного рода услугами становится доступ к личной информации. В качестве протеста против массового слежения, специально для фильма разработан тип камуфляжа из алгоритмически сотканной шёлковой ткани, которая определённым образом отражает свет излучателя лидара (LIDAR – дальномер, принимающий информацию об удалённых объектах с помощью активных оптических систем), вызывая сбой в работе сканирующей программы. По сюжету группа молодых рабочих собирается на запретную тусовку, но в реалиях будущего это не может остаться незамеченным. Ткань, особый макияж и танцевальные движения герои картины используют в качестве искажателя для борьбы с алгоритмами распознавания лиц и тел. Не исключено, что в мире, где камер наблюдения становится всё больше, такие технологии внедрятся в жизнь.
Невольно вспоминаются литературные примеры антиутопий – Оруэлл, Хаксли, Брэдбери, Замятин, Платонов и другие. И всё же есть принципиальное отличие между социальной фантастикой и сутью современной спекулятивности. Теперь для борьбы с обезличивающей и порабощающей человека системой создаются конкретные «рецепты», подкрепленные техническими возможностями и инновационными открытиями. Главное оружие писателя, как правило, воспринимающего действительность через призму чувств – сила слова, художественный образ, мощная духовная мотивация, что, конечно, не умоляет вклад в развитие исторического процесса таких великих мыслителей и деятелей, как Томас Мор, например. Однако литература не наделена прикладными инструментами. Преимущество архитектора - возможность апеллировать научными знаниями, сочетая их с воображением и фантазией творца.

Вектор трансцедентального мышления, в первую очередь, направлен на наше «завтра», но это не исключает взглядов в прошлое, правда, под своим ракурсом. Выпускник Бартлетской школы архитектуры (Лондон) Ник Элиас (Nick Elias) в 2014 году получил серебряную медаль Королевского института британских архитекторов за проект под названием «Город Винни-Пуха» Pooh Town»). Возвращаясь к истории Англии, он предлагает свои метафизические рассуждения на тему развития не по законам послевоенного времени, а по законам счастья из книги Алана Милна. В этом случае счастье выступает как альтернативная отрасль и основа экономики. Моделью для эксперимента стал конкретный город Слау (Slaugh) с весьма не простой судьбой. Со времен индустриализации 1920-х годов он воспринимался как сосредоточение лишений и несчастий. Даже к 2010 ситуация не изменилась, и город по-прежнему оставался на одном из последних мест по качеству жизни в стране. Ориентированный на усердную работу, но не на благосостояние, Слау не однократно попадал под прицел художественной карикатуры. Его более успешный аналог – «Pooh Town» - это полная переоценка всех внутренних механизмов, позволяющая людям жить, работать, играть в стабильных экономических условиях. Надо отметить, что элемент игры – обязательное составляющее не только данного проекта, но и всей философии спекулятивности. Благодаря исследованиям, доказано, что большинство людей чувствуют себя гораздо счастливее, когда играют по вымышленному сценарию. Все мы помним, сколько радости и непринужденности было в детстве, когда мы играли «в магазин» и получали желаемое в обмен на листочки, укачивали плачущего пупса, сражались на самодельных мечах и т.д. Такой «детский взгляд» необходим как воздух и спекулятивным архитекторам.
И всё-таки, почему именно Винни-Пух? На протяжении 20 века он неоднократно подвергался различным психоаналитическим, философским и сатирическим интерпретациям. Напомним, что в центре созданного писателем радужного мира, где каждый из персонажей олицетворяет определенного рода счастье, находится несчастный изначально мальчик Кристофер Робин – прямая аналогия с городом Слау. В своем изучении Ник Элиас затрагивает вопрос того, как окружающая среда влияет на наши эмоции. Один из немногих, он акцентирует внимание на чувственной области. Молодой архитектор допускают возможность столь позитивной политики и в современном городе, не исключая существующие удобства и преимущества. Версия исследования вне индустриальных ограничений предлагает конкретные стратегии управления. Таким образом, автор не просто создает идиллический мир, он вдохновляет на перемены, подчёркивая реальность их воплощения.

Говоря о наших соотечественниках, будет справедливо упомянуть московский институт медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка», который входит в список 100 лучших архитектурных школ мира по версии журнала Domus. За 8 лет деятельности сделано достаточно много. Международное образовательное учреждение регулярно проводит публичные бесплатные просветительские мероприятия, приглашая специалистов со всего мира. Также создан интернет - ресурс для сбора идей по улучшению Москвы «Чего хочет Москва?». Институт предлагает серьезную программу по урбанистике и городскому развитию. Являясь большой исследовательской лабораторией, он ставит своей задачей изменения культурного ландшафта и физического облика российских городов, используя экспериментальный подход в обучении. И, конечно, одно из главных достоинств – это выпускники «Стрелки». Критическое мышление и навыки представления своих проектов широкой аудитории позволяют им активно вливаться в процесс конструирования будущего.

Можно по-разному относиться к подобным прогнозам, но нельзя игнорировать тот факт, что многие тенденции, гиперболизированные в панно, очевидны уже сейчас.
Егор Орлов, ныне известный всем поколениям архитектурной среды, как концептуалист и спекулирующий архитектор, также в 2015 году окончил школу «Стрелка». Несмотря на молодой возраст, я бы назвала его не просто успешным деятелем этого направления, а одним из прогрессивных философов и идеологов своего времени. Сюрреалистичный язык проектируемых им пространств вновь приглашает нас в атмосферу утопии. Он размышляет о поколении пост-медиа и пост-интернет, для постоянной адаптации которых нужны новые идентификационные модели. В условиях отсутствия общества и культуры как таковых необходимо переосмысление модулей и законов человечества.

Ответить на вопросы, которые ставит само время, архитектор пытается с помощью создания экспериментальных ландшафтов и гипотетических урбан-систем. Для полноценного обзора его «наукотворчества» «на грани фикции» потребовалось бы написать отдельную статью, поэтому затронем лишь частные случаи.
Дипломная работа «Киберотопия. Будущее архитектурного пространства. Смерть аналоговых городов», получившая широкое признание, многим может показаться увлекательной художественной фантастикой. Не случайно появилось такое понятие, как «спекулятивные романисты», да и сам автор не стесняется употреблять слово «сказка» и приводить цитаты из всем известной «Алисы в стране чудес» Л. Кэролла. И всё же киберотопия подразумевает тщательное моделирование, в результате которого создается наиболее вероятная конструкция будущего. Город рассматривается как живой организм, который требует постоянного обновления своих элементов и, прежде всего, населения, выполняющего роль плазмы.

Проект «Играющий город. Органика он-лайновой архитектуры. Информационный бриколлаж» освещает жизнь города-клише, повторяющегося в своих циклах. Он усваивает любые программные составляющие, не фильтруя источник их происхождения. От перегрузок тело города автоматически удаляет накопленный опыт. Таким образом, история такого медийного мутанта не имеет никакого значения.

Спекулятивная архитектура не существует обособленно, нельзя забывать про принцип взаимовлияния с другими сферами жизни, и таких смежных областей огромное количество. «Биология без границ: революция тела и природы» того же Егора Орлова исследует потенциал медицины будущего. «Торжество биотехнологически усовершенствованного человека» - как основа нового типа сознания и переосмысления вопросов здоровья.

Спекулятивная архитектура не ставит диагнозов и не претендует на абсолют истины, но она выстраивает стратегии, которые отвечают пониманиям счастья нового типа человека. Пусть это звучит парадоксально, но именно эти люди, создающие фантомные цивилизации и нарушающие привычную логику, имеют смелость смотреть на наш мир без розовых очков. Показывая гипертрофию будущего, они выявляют проблемы и изменения настоящего, дают возможность через последствия взглянуть на причину. Отсутствие имитаций как шанс вступить в новый цикл без страха, но с осознанностью. Подобно актерам на сцене, они тестируют интуитивно созданную реальность, не боясь вопроса «А что, если…».

Стоит ли говорить об актуальности и перспективах спекулятивного направления? В условиях продолжающейся интеграции цифровых технологий в городскую среду тип мышления отдельного индивида уже претерпел колоссальные изменения. Однако далеко не все сферы сонастроены с этими переменами. Нецелесообразность принятых решений часто определяется отсутствием должного анализа, а нестабильная экономическая обстановка препятствует внедрению трендов. Спекулятивная архитектура, в свою очередь, пытается догнать наше «сегодня» и закладывает ступени в прогрессивное завтра.

Made on
Tilda