Смотри какой роман

Почему сериал занял место романа



Александр Плотников
Скажу банальность: сериал заменил роман. Читатели, слышавшие эту банальность, простят меня за последующее многословие; те же, кто этого не слышал, возненавидят меня за последующее многословие, но простят за банальность. Поставим перед собой три вопроса: Что значит роман? Каким образом сериал заменил роман? Почему вообще возникла потребность установить это соотношение, почему бы просто-напросто не забыть про роман и не смотреть сериалы в своё удовольствие?..
Романная форма – старейшая из привычных нам литературных форм. Читать Менандра – предприятие весьма затруднительное для неподготовленного читателя (для подготовленного, впрочем, тоже), но «Золотой осёл» Апулея (тогда же написанный) идёт на ура и читается нами, практически как приключенческий роман. Повисшая интрига разрешается в два счета: поскольку роман впервые устанавливает усреднённый жанр, то есть ближайший к нам по мировосприятию, а именно – драму, постольку его акции никогда не прогорят. Роман – это всегда биография, биография – это события, случающиеся с героем во времени, а время и его движение через героя – вещи настолько общечеловеческие, что интересны и вам, и вашей маме, и вашей бабушке. Вы скажете: нет. Моя бабушка читает Достоевского, а мне скучно - я смотрю «Игру престолов». Понимаю и парирую: Вам скучен не Достоевский, но метод изложения, к которому он обращается. Если что и устаревает, то это методы изложения: попросите бабушку пересказать вам Достоевского (допустим, что она сможет сделать это так же занимательно, как сценаристы «Игры престолов») и вы кинетесь его читать. Обратный эксперимент: объясните бабушке, почему эротические сцены не должны её смущать, расскажите про детскую травму Тириона Ланнистера, и попробуйте потом оторвать старушку от экрана ноутбука. Люди нуждаются в качественных историях. Что такое качественная история вам расскажу не я, а Курт Воннегут:
Восемь типов историй по Курту Воннегуту
Итак, устаревают методы изложения. Когда мы говорим, что сериал заменил собой роман, то речь идет о нашем сознании, отвыкшем от неспешной нарративизации. Нам нужен интенсивный событийный ряд, тогда наш аффективный аппарат начинает дымиться, тогда мы смеёмся, удивляемся, сопереживаем. Хороший финал сезона – это когда Вы говорите: «Вау». Я вас уверяю, когда Каренина прыгала под поезд, читатели конца позапрошлого века говорили такое «Вау», от которого по швам расходилось издательство «Петербургские новости». Мы же, в лучшем случае, говорим: «Ну да». Но позвольте себе эксперимент: смонтируйте ту же сцену в лучших традициях Гая Ричи, и эффект когнитивной вспышки обеспечен. Законы драматургии не меняются, повторяю, меняются методы изложения; сериальщики работают с монтажом, с ритмами, с параллельным развертыванием сюжета. Вот, например, один из главных приёмов манипуляции зрительским вниманием – cliffhanger. Дословно – это тот штырь, который забивает альпинист, карабкаясь в гору, чтобы закрепить на нём карабин и продвинуться наверх. Не надо обладать метафорическим сознанием, чтобы понять, что хороший финал любой серии, любого эпизода – это cliffhanger; воткнуть cliffhanger - значит прервать повествование на самом интересном месте и дать ретроспективное изложение случившегося в следующем эпизоде. Этот приём, разумеется, не чужд старым мастерам. Когда князь Мышкин достаёт письмо у генерала Епанчина – это cliffhanger (нам остается только подвесить продолжение!). Когда пушкинский Дубровский кидается за Машей – это cliffhanger. Не устаревает ничего, кроме методов изложения! Таким образом, сериалы – это новые методы изложения старых историй.
Осталось ответить на последний, самый сложный с этической стороны вопрос. На кой черт Вам всё это знать? Помимо простого любопытства, я осмелюсь поднять вопрос о некоторой настороженности, которой я наполняюсь тем больше, чем больше сериалов смотрю и чем меньше романов читаю. Я насторожен; я не могу не бояться того часа, когда чтение романов станет дефицитным навыком. Дело в том, что живость вещей диктуется исключительно Вашей способностью сделать их живыми. И Ваша живость, стало быть, стоит в прямом соотношении с Вашим восприятием. Нам сложно выделить высокохудожественные продукты сериальной индустрии, как сложно было в конце позапрошлого века выделить Чехова среди сотен других фельетонистов. В этом смысле, чтение, как дань свершившемуся факту искусства, – наш камертон. Читайте, воспитывайте хороший вкус, и оставайтесь умными, смотря сериалы.
"Зима близко" звучит в одном месте; "поскорей бы пришла зима и занесла все это" звучит в другом. Смыслы перекручиваются и впиваются один в другой, и мне уже не хватает себя самого.
А напоследок, вот правила Курта Воннегута для тех, кто пишет свои истории:
1
Используйте время едва знакомого человека, чтобы он почувствовал, что не тратит время попусту.
2
Пусть у читателя будет хотя бы один персонаж, за которого он сможет крепко зацепиться.
3
Каждый персонаж должен чего-то хотеть — хотя бы стакан воды.
4
Каждая фраза должна выполнять две функции сразу: раскрывать характер и продвигать действие.
5
Начинайте настолько близко к финалу, насколько это возможно.
6
Станьте настоящим садистом. У вас невероятно симпатичные и совершенно невинные главные персонажи? Очень хорошо: сделайте так, чтобы с ними случилось нечто чудовищное, чтобы читатель понял, из какого теста они слеплены.
7
Пишите так, чтобы это понравилось одному человеку. Если вы раскрываете окошко и вступаете в любовную связь со всем миром, рассказ…как бы это сказать, заболевает воспалением легких.
8
Давайте своим читателям максимум информации, и чем скорее, тем лучше. Черт с ним с саспенсом. У читателей должно быть полнейшее понимание происходящего: кто, где, почему –чтобы они сами могли закончить рассказ, на случай, если вдруг тараканы слопают последние несколько страниц.
Illustrations by
Made on
Tilda