РАЗГОВОР С КУРАТОРОМ: НОВЫЕ РОМАНТИКИ В ИСКУССТВЕ

Мария Шрамова
24 мая в новом лофте Петербурга Порт «Севкабель» открылся трехдневный выставочный проект «Новые романтики». Мы посетили открытие и спешим рассказать вам, чем стал романтизм в XXI веке.
Проект состоит из двух частей: исторической, в которую включены работы Виктора Цоя, Андрея Кирсанова, Григория Гурьянова и участников группы «Кино», и современной, где представлены работы «неоромантиков»: Алексея Гиновта, пионеров российской цифровой живописи Doping-Pong, Степана Липгарта и Антона Чумакова.

Наивная живопись Цоя и Андрея Кирсанова действительно создаёт впечатление пресловутой романтической мечты о светлом будущем и переменах, которых «требуют наши сердца».


Но какие идеалы нам предлагают новые романтики?

Часть экспозиции в лице гигантов современного российского искусства Doping-Pong тяготеет скорее к соц-арту с его саркастическими подтекстами: «Олимпийское панно», «Горки – город героев», населенные «героями» современности. Здесь и диджей, крутящий вертак, и античного вида атлеты в снаряжении, намекающем на Олимпиаду 2014.

Идейный центр занимает утопическая архитектура Антона Чумакова и Алексея Липгарта. Но если работы практикующего архитектора Липгарта изучают возможности восприятия ренессансной архитектуры в материале цифровой живописи, то художник Алексей Чумаков фантазирует на темы Леду и Булле, возводя «новые космические корабли», конструирующие в нашем сознании город будущего.

Специальным проектом на выставке представлена киноработа Магдалены Кроули «Сталинская кислота» по сценарию Дмитрия Мишенина. Фабула фильма проста: в Советском Союзе под чутким руководством и контролем товарища Сталина проводятся секретные эксперименты с индейским кактусом пейот, из которого добывается мескалин. Псевдодокументальный формат то ли манифистирует утопические мечты ленинградского андеграунда, то ли иронизирует над зрителями в духе знаменитого высказывания Сергея Курёхина о том, что «Ленин – гриб».

Проект курирует сам Антон Чумаков, который рассказал нам, о чём мечтают новые романтики.
Excoda: Исторический романтизм зарождается в период становления национальных государств. Романтическая волна концептуализма, которая представлена в вашем проекте ленинградским андеграундом 80-х годов, также связана с изменениями в политической и культурной жизни нашей страны. Почему сегодня – снова романтизм?


Ч.А.: - Мне кажется, именно сейчас происходит смена парадигм, возникает новый мир, мы входим в четвертую промышленную революцию, сфера технологий переходит в культуру. В нашем настоящем - поиск новых идеалов, это своего рода идеализм, который связан с романтизмом. Происходит следующее: железобетонные идеалы модернизма устарели, будущее – это что-то малоизведанное, и сейчас мы входим в действительно новую эру, цифровую, которая стирает границы между нашей реальностью и виртуальной, и на этой волне человечество начинает искать новые опоры. Особенно это актуально для нашей страны, потому что мы вышли из одной парадигмы, но не вошли ещё в другую, и сейчас нам важно определиться, кто мы такие и куда мы идём. Мы хотели проследить эту романтическую цепочку, которая началась в андеграундной субкультуре 80-х, ленинградском рок-клубе, визуальном искусстве. И нам показалось, что есть определенные сходства. Это своеобразное исследование своих корней, проведенное самими художниками. Здесь не куратор выстраивает свою линию, а художники говорят: «Нам кажется, что мы выросли из этого культурного слоя», то есть это такое мини-исследование, сделанное ими самими.
Doping-pong, "Олимпийское панно" в Севкабеле: Excoda
Doping-pong, "Олимпийское панно" в Севкабеле
Excoda: Вы сами представляете в своем проекте утопическую архитектуру. Как феномен она складывалась в начале XXвека, когда архитекторы только начинали осмысливать новые задачи, но не имели средств их воплощения. Почему вы и сегодня обращаетесь к утопизму?


Ч.А.: - Мне кажется, что архитектура – это квинтэссенция человеческой деятельности: как муравьи строят муравейники, люди строят дома, это наивысшая точка, которую создает человек (на сегодняшний день - архитектура), если не брать во внимание космические корабли и прочее. Моей задачей было создать некий импульс своей картиной. Основная работа называется «Новая Земля», которая напоминает открытый аппарат космического корабля… и нужно сделать только шаг. И мы должны сделать этот шаг и построить Новую Землю.



Excoda: Вы собираетесь воплощать эти проекты, или это останется «бумажной архитектурой»?



Ч.А.: - Зависит от общества. Мне хочется добиться того, чтобы люди научились мечтать. Потому что сейчас все мыслят очень конкретно, стереотипно, а мне бы хотелось, чтобы люди научились мечтать глобально, чтобы они вспомнили о том, что можно полететь в космос, построить новый город, создать новое общество. Именно утопии возникают в такие переломные моменты, на стыках цивилизаций и эпох. Когда старые цивилизации сбрасывают свою кожу, чтобы вырасти.


Excoda: В вашем проекте представлена арт-группа Doping-Pong, которая сегодня достаточно узнаваема в среде цифрового искусства, но здесь они обращаются к классической станковой живописи. У живописи как вида искусства вообще есть будущее?


Ч.А.: - Взаимоотношение традиций и новаций – это старая история, знакомая нам ещё со времён Бердяева. Это продолжение того же дискурса: картина умерла, её закопали, потом снова откопали. Но если говорить серьёзно, то мне кажется, что любая форма искусства может быть интересна зрителю, и картина может быть также интерактивной. Цифровая вещь – не вечная, как ни странно. Что мы знаем о Древней Греции? Архитектуру, скульптуру, немножко - живопись. Мы не знаем древнегреческой музыки вообще, кроме одного гимна Апполону, хотя это был огромный пласт культуры. Именно из-за того, что он был как бы в «цифровом виде», то есть у него не было материального обеспечения, он до нас не дошёл. Так что картина, архитектура, скульптура – это такие материальные формы, которые, быть может, сохранят память о нас.

Да, сегодня существуют разные виды искусства: возможно и то, и другое. Признаться, мы не понимаем: мы должны двигаться в направлении, в котором развивается всемирное искусство, или мы должны искать свой особый путь, опираясь на свои корни. Это такое метание между черносотенством и либерализмом, которое происходит постоянно, в том числе и в формах искусства.
Алексей Липгарт в Севкабеле: Excoda
Алексей Липгарт
Excoda: Но вы сами, как художник, предпочитаете материальный подход?


Ч.А.: - Да, я - за материальное искусство. Я занимаюсь ещё инсталляционными проектами. И на мой взгляд, самое лучшее для художника – делать тотальную инсталляцию, в которую будут включены и холсты, если нужно, и объекты, и видео, чтобы был единый рассказ различных медиа, чтобы зрителей это зацепляло, как хороший фильм.


Excoda: Как сегодня себя чувствует концептуальное искусство? Потому что в 80-е отношение к такому искусству было очень и очень неоднозначным.

Ч.А.: - Да, в 80-е эти художники находились в андеграунде, потом они «всех победили», в том числе и Советский Союз, они вдруг стали официальными деятелями, у них появились выставки в Русском музее, их стали возить заграницу, они превратились в своеобразный «тренд». В этот момент Тимур Новиков сделал поворот и сказал, что он теперь «за» Академию изящных искусств, «за традицию», хотя большинство восприняло это как постмодернистский юмор, и до сих пор никто не ответит, было это шуткой или сказано всерьёз. Но за счёт этого «разворота» они стали ещё более популярны.


Excoda: Насколько реален сегодня коммерческий успех такого типа искусства?

Ч.А.: - Давайте говорить честно: после кризиса арт-рынок встал. Но люди нуждаются в искусстве, и хотят видеть что-то такое, что их удивит, ведь они готовы платить за балет, оперу, театр. За выставку – не очень. Но если делать масштабные красивые выставки-фестивали, то искусство сможет быть хотя бы самоокупаемым. Потому что сегодня такие проекты реальны в основном за счёт грантов, этот проект нам помогло сделать Министерство культуры. Но если «выпускать» качественный продукт, то человек, пусть и немного, но будет готов за это платить. Возможно, в этом выход из тупика арт-рынка, через массовое искусство.

Excoda: А как складываются отношения с конечными потребителями, частными коллекционерами?

Ч.А.: - Я приведу пример Дмитрия Мишенина, чья работа сегодня у нас на афише. Он делает всё под заказ, по предоплате, у него стоит очередь на заказы от коллекционеров, и больших проблем нет. Но так бывает не всегда. Кто-то лучше, кто-то хуже взаимодействует с покупателем. Но работы того же Тимура Новикова сегодня стоят 50 тысяч евро, поэтому сказать, что эта тема не востребована - коммерчески было бы неправильным. Русских художников приобретают в основном в России, есть небольшой спрос на русское искусство в Европе и Америке, но в основном оно остаётся в России.
Алексей Чумаков
Excoda: Вы до сих пор придерживаетесь романтической веры в силу искусства, личность художника? Может ли искусство сегодня что-то изменить?

Ч.А.: - Что-то может обязательно. Смысл искусства в том, чтобы зацепить человека, сонастроить его с чем-то иным, ведь человек начал заниматься искусством, как только смог отвлечься от добычи пропитания, начал что-то рисовать в пещерах. Значит, это было необходимо. Хотя сакральная роль искусства сейчас немного поубавилась, но появились новые функции, теперь оно создаёт смыслы.


Excoda: Какие новые смыслы привносят в ленинградский андеграундный романтизм новые романтики?

Ч.А.: - На самом деле, романтизм уже давно вышел из андеграунда, в том числе, благодаря Тимуру Новикову. Потому что сегодня Георгий Гурьянов стал самым высокооплачиваемым художником в России. И в этой выставке мы пытались проследить, как получилось, что из андеграунда художники пришли к большому стилю. Мы не привносим в андеграунд что-то, а пытаемся понять, как это всё развивается. Этот проект не критический, а романтический, это мысль о том, что можно сделать.


Excoda: Что можно сделать? Проект «Новые романтики» - это локальный проект, или он будет как-то развиваться?

Ч.А.: - Да, мы хотим «повозить» его по России. Вопрос, станет ли это фестивалем в дальнейшем, - возможно. Если говорить о моей мечте, то я хочу сделать это в Петербурге на воде, такой аналог «Архстояния»: с объектами, с музыкой и т.д. Возможно, этот фестиваль перерастёт в нечто подобное. Очень хочется, чтобы в Питере был свой большой регулярный арт-проект. Причём, с оупен-эйром, белыми ночами, ведь у нас всё для этого есть.

Станет ли новый романтизм парадигмой развития современного русского искусства – большой вопрос. Однако наблюдать за движением и коллаборированием новаций и традиций, определённо, радостно, ведь именно в романтизме складываются новые коллективные «мифы», необходимые для становления национального самосознания.
Показ фильма "Сталинская кислота" в рамках проекта "Новые Романтики" в Севкабеле
Made on
Tilda