"Твиттером смерть поправ",

или новые аргументы человеческой идентичности
Александр Плотников
Я приглашаю вас к неторопливому чтению. Я приглашаю вас медленно перемыть косточки русской речи. Мы разучились читать: новый тип чтения - это scrolling, мы падаем вдоль поверхности текста, и длина френдленты оказывается прямо пропорциональна той скорости, которую мы набираем в конце падения. Мы скользим по вертикали нашего айфона, и глаз остановится только там, где встретит препятствие. Это - то, что мы называем "интересным", то, что заставляет нас притормозить; но лучшее, чем мы можем вознаградить себя за такое проявление интереса - перепостить сообщение и продолжить бездумно пробалтывать про себя слова.
Иллюстрация из «Плясок Смерти». Франция, 1499
Революция, которую произвел Гутенберг, изобретя печатный станок известна: количество информации возросло кубически, и люди, перестав поспевать за ней, были вынуждены перестроить свое мышление. Революция, которую произвел интернет, менее известна, поскольку она - часть нашей биографии. Принципиальным здесь является то, что с увеличением количества информации, увеличивается скорость ее циркуляции. Это похоже на андронный колайдер самых разнообразных контентов. Вместе с системами социальной коммуникации, среди которых и Твиттер (в наших рассуждениях он будет условной переменной), мы наблюдаем интереснейший феномен: тексты появляются сами собой. Это и дневники, вынесенные за скобки интимного, и новости, и самые различные спекуляции о самых различных вещах. В такой ситуации, как ни странно, творческим актом становится не производство текстов, но как раз-таки их чтение. Но чтение, "достойнейшее из человеческих занятий", становится фактически невозможным. Почему?
Для дальнейшей убедительности мне придется прибегнуть к теории языка Соссюра. Этот небольшой экскурс будет подобен горке: сначала наберитесь терпения, чтобы забраться со мной наверх, это может быть утомительно, но после я осмелюсь гарантировать вам незабываемый спуск - мы наберем скорость ("скорость" - наш лейтмотив, прошу вас не забывать этого). Согласно Соссюру, язык зиждется на двух сходящихся лимитах. На сращении означаемого и означающего. Означаемое, или денотат - это значимость, придаваемая означающему (или референт), акустическому образу, пустой форме. В максимальной точке приращения одного к другому мы имеем знак - атом языка. Говоря слово "атом", я имею в виду серию букв, а также то значение, к которому я бросаю канатную дорогу. Что упаковано в слове "атом"? Теория Демокрита, школьная скука на уроках физики, рок-группа, угроза войны? Составив множество значений, мы будем иметь то, что будет общим для подавляющего большинства случаев употребления слова "атом", вероятно, совпадающий со словарным определением (но словари, заметьте не читают, в них заглядывают). Зона пересечений множеств и есть тот первичный денотат, благодаря которому вы до сих пор понимаете, о чем я говорю. Теперь начинается вторая часть путешествия, мы отправляемся вниз с того смысла, на который забрались.
Литература вообще - это деятельность по гибридизации означаемых и означающих; только так выживает культура семян, так выживает и язык.
То, чем по большей части занимается поэзия - вивисекция референта. Литература вообще - это деятельность по гибридизации означаемых и означающих; только так выживает культура семян, так выживает и язык. Бродский в эссе, которое вы все наверняка читали, говорит, что пишущий сегодня на русском обеспечивает его существование на ближайшую тысячу лет. Я посмею объяснить, почему это так. В поэзии существует так называемый "бесконечный денотат": я могу говорить о волосах любимой девушки, которая меня предала и сказать "ее косы, как змеи". Что происходит с языком на квантовом уровне? Мы имеем акустический образ слова "косы": то есть слово из четырех букв, которое отсылает к доступной значимости - скрученные определенным образом волосы. На самом деле, когда я произвожу метафору "косы, как змеи", я конфискую у "косы" первичный денотат, и на пустое место ставлю денотат "змеи". Так функционирует метафора. Она вшивает в слово иные значимости, которые, сталкиваясь с первичными, высекают смысл. Да, эта девушка причинила мне боль, она хитрая и опасная, как змея - ее косы, как змеи. Мы имеем здесь в виду очарованность символическим. Что-то в нашей природе реагирует на это, мы слышим мысль и боль пишущего, и тем самым расширяем границы своего сознания. В чем же проблема с пресловутым Твиттером?
(Здесь начинается ускорение). Любая мысль требует внутреннее время для ее продумывания. Мысль не сводится к ее означающему. То время, которое мысль длится внутри нас, варьируется, но оно не может быть определено. Нельзя вообразить себе "радость от познания теории языка Соссюра" длиной в полторы секунды. Но с тем количеством мыслей, с которыми ежедневно встречается любой человек, пользующийся интернетом, и с той скоростью, с которой они проносятся сквозь его голову, невозможно дать себе нужное время, для того, чтобы мысль раскрылась. Это похоже на полет истребителя. Сверхзвуковой истребитель, набирая максимальную скорость, создает вокруг себя вакуумную прослойку: в вакууме, как известно, нечем дышать. Твиттер - это своего рода вакуум. Мы имеем мертвые мысли, сведенные к собственному означающему. Плоские мысли, у которых, впрочем, есть преимущество - плоских мыслей много помещается в голове. В то же время как мы стремимся к одной мысли - но такой, чтобы она занимала всю голову. Древние называли это гармонией или цельностью. Так мы вышли к общеизвестной банальности: человек утратил цельность. Но об этом не будем, перейдем к следующему размышлению.
Мы все нуждаемся в доказательстве собственного существования
Пока мы имеем два мотива: скорость и её побочный эффект - плоские мысли. Но теперь попробуем совершить то, что в музыке называется инверсией. До сих пор мы говорили о Твиттере со стороны людей, читающих его, но мы выступаем также и в качестве людей, ведущих Твиттер. Инверсировать часть музыкального произведения - значит применить уже звучавшую ранее гармонию, отзеркалив ее. Сейчас мы попробуем, пользуясь уже озвученными размышлениями, поменять знаки и исследовать обратную ситуацию.
Зачем люди ведут Твиттер? У человека, создавшего его, была прекрасная версия: чтобы рассказать, чем ты сейчас занят. Скорость, который мы обладаем, позволяет нам моментально реагировать на факт чужой жизни; также она позволяет получить реакцию на факт собственной. Психически - это внимание к Эго, к тому, что сильнее голода, к тому, в чём человек нуждается тем больше, чем больше получает. Если перевести эту же самую мысль, получим, что мы все нуждаемся в доказательстве собственного существования. И Твиттер позволяет нам иметь эти доказательства.

Но вместе с существованием, мы хотим иметь доказательства того, что оно не напрасно. Сознание цепляется за любую возможность оставить что-то после себя: человечество имеет целый арсенал подобных возможностей. В первую очередь это дети, то, что ты оставляешь им, то, что есть материальное доказательство того, что ты присутствовал. Условно - фамильные часы, передаваемые из поколения в поколение. С другой стороны, мы имеем духовный продукт - искусство. Твиттер больше имеет общего с последним, чем с первым: это индивидуальная деятельность сознания, оставляющего следы.
Твиттер - это новый аппарат человеческой витальности.
Теперь нам надо совершить усилие, и свести этот текст, который я сам уже не до конца контролирую, со всеми его мотивами воедино. Помните, мы говорили о скорости. И о плоских мыслях. Последнее, о чем мы говорили - о "бессмертии". Что же получается, если услышать эти темы одновременно?

Мы получим не самую лицеприятную картину. Скорость, о которой мы говорили - не столько скорость чтения; это скорость мышления. Мысль, требующая внутреннее время для продумывания - один из самых прекрасных способов задержаться в мире. Не имея этого времени, мы производим плоские мысли, и нас буквально сдувает. Чувствуя это, мы создаем еще больше плоских мыслей на все более высоких скоростях. И от нас ничего не останется.

Я думаю, не заставит себя долго ждать тот смельчак, который решит транслировать собственную смерть в Твиттер. На его похоронах будут "присутствовать" миллионы людей и его похороны станут похоронами homo sapiens.


Все написанное приобретает несколько негативный окрас. Не стоит воспринимать высказанное, как приговор, или, упаси Боже, нравоучение. Самое интересное - то, что, сколько бы мы об этом не думали и не противились этому, ничего не изменится. И не надо, чтобы менялось. Это - часть эволюции; глупо было бы со стороны обезьян противиться модификации кисти. Мы имеем то, что имеем, и в наших силах осознавать происходящее и наблюдать за собой.

Мы должны научиться дышать в вакууме - непростая задачка для "слепого часовщика" – но, очевидно, что не сложнее большого взрыва.

Наберитесь же воздуха и не думайте плоских мыслей.

Я желаю всем счастья.
Made on
Tilda