феномены

Mayhoola: внутри секретной империи люкса в Катаре

Семён Уткин
Mayhoola незаметно подкралась к европейским гигантам, прикупив Balmain, вдобавок к уже имеющемуся Valentino, но как мы знаем, не всё в мире зависит от красоты. Нынешнее положение дел: разразившийся политический кризис летом этого года, и, как следствие, финансовая изоляция Катара - не позволило состоятся сделке года. Mayhoola была главным претендентом и на покупку модного дома Lanvin, который находится в активных поисках инвестора: после ухода Эльбаза Lanvin находятся в критической финансовой ситуации. Раскрываем тайны закрытого от широкой общественности инвестора мира моды и рассказываем, при чём тут ОАЭ.
Шейха Моза бинт Насер аль-Миснид, мать нынешнего эмира Катара, не имеет образования в сфере моды, по крайней мере, в общепринятом понимании.
Однако на заседаниях её производителей, которые находятся «под крылышком» Mayhoola for Investments - секретного фонда, поддерживающего, среди прочих, Valentino, ни от кого не ускользает ее зоркий взгляд и полная осведомленность в деле.


И дело не только в том, как она умеет подавать себя, в этих подчеркивающих талию усыпанных драгоценными камнями образах и чётко выверенном ярком макияже глаз, но и в тех незаметных, на первый взгляд, деталях - в подходе к выбору тканей и пошиву одежды. «Она одержима стилем»,- заявляет пресс-центр Правительства страны, ранее наладившей совместное производство с королевским Катаром, комментируя ситуацию анонимно, в связи с продолжающимися конфликтами внутри страны. - «И она невероятно эффективна. Люди поддерживают ее». Вкупе с внушительным капиталом, именно эти качества сыграли ключевую роль в формировании компании Mayhoola, которая, несмотря на свое не столь широкую известность, тихо и незаметно превратилась в серьёзного соперника на мировом рынке предметов роскоши.

Добрая дюжина корпораций пробовала за последние годы пробиться в «Большую тройку» люкса: LVMH, Richemont и Kering - и лишь единицам это удалось. Пожалуй, разве что итальянской OTB Renzo Rosso, которой принадлежат Diesel, Maison Margiela, Marni и пр., да американской группе Tapestry, в настоящее время содержащей Coach, Stuart Weitzman и Kate Spade New York, но и им вместе взятым не удалось достичь уровня своих французских и швейцарских конкурентов. Не так давно и Michael Kors приобрели Jimmy Choo с целью создания конкурирующей американской «роскошной группы» [товары люксовых брендов – прим.ред.], однако ни одна из вышеперечисленных корпораций не вызвала такой общественный резонанс и отклик, как Mayhoola, которая сегодня уже не отвечает на просьбы дать комментарий по электронной почте или телефону.
Фирма, берущая свое начало с аукциона в 25 млн. долларов на финансирование зерна, к 2018-му году имеет внушительный портфель, включающий Valentino Style Group, Balmain, Anya Hindmarch, Pal Zileri, и инвестиции порядка 2-х блн долларов в производителей! Не так давно появились сообщения о том, что Qatari Group борется с одним из китайских конгломератов Fosun за право поглотить находящийся на грани банкротства французский Дом Моды Lanvin.
Ещё в 2008 году Шейха Моза, вторая из трёх жен тогдашнего эмира Шейха Хамада бин Халифа аль-Тани, единственная, на ком он женился по любви и которая родила ему 7 детей, изъявила желание открыть свой собственный Дом моды, который смог бы конкурировать с такими гигантами, как Prada, Gucci и Louis Vuitton.

В качестве старта у Корпорации по финансированию Катара был взят кредит на сумму 25 млн долларов, а для работы над будущими коллекицями был привлечён Грегори Кульярд, представитель известнейшего французского производителя предметов роскоши LVMH, который обладал огромным опытом в производстве часов и ювелирных изделий; он и сумел открыть качественно новое для Катара предприятие - Qatar Luxurious Group.


А дальше последовала долгая история о совершенно неустойчивой политике Катара в области моды, которая связанна, прежде всего, с перманентно неустойчивой геополитической обстановкой и непрекращающимися дворцовыми переворотами.
Представитель королевской семьи так описывает Шейха Моза и её супруга: «Они просто слишком авангардные, их стиль, пожалуй, черезчур фривольный и легкомысленный для большинства людей этой страны». Нынешний же эмир шейх Тамим, на его взгляд, гораздо более консервативен в этом плане, чем его отец. Его авторитарная позиция отменяет ряд важнейших шагов, которые его отец и Шейха Моза проделали, чтобы сделать Катар более открытым для мирового финансирования, позволив ему конкурировать с Дубаем и Абу-Даби. (Местные жители до сих пор искренне восхищаются Шейха Моза за её теплую открытость и готовность помогать местным дизайнерам и производителям). Сегодня, несмотря на еще более укрепившийся статус Mayhoola в мире, амбиции Катара в международном модном бизнесе видятся весьма иллюзорными, так как нация снова становится всё более закрытой и менее космополитичной.

Сложившаяся конъюктура не позволят развиться Mayhoola до масштабов европейских конгломератов, если эмир не изменит полемический курс. Скорее, речь идёт даже о полном её увядании и продажи таких брендов, как Valentino и Balmain, ради их далнейшей жизнедеятельности. А, возможно, и нет. Делаем прогнозы и ставки, господа.
Made on
Tilda