КОНТЕМПОРАРИ ГЛАЗАМИ ИНСАЙДЕРА

Вадим Каспаров, основатель одной из самых влиятельных в России школ танца, объясняет как появился и чем живёт современный танец
Мария Шрамова
Поэтика движения современного танца
На полях битвы классики и современности, академической системы и авангарда, где встречаются ум, душа, тело и пространство, танцовщики санкт-петербургского Дома современного танца «Каннон-Данс» ставят свои эксперименты уже двадцать лет. Вадим Каспаров, со-основатель этого проекта, а также организатор ежегодного Международного фестиваля современного танца OPEN LOOK, фестивалей «Кинотанец» и «Точка отчёта», ставших одними из уникальных площадок обмена опытом для отечественных и зарубежных хореографов, поделился с нами своими размышлениями о природе современного танца.
Перформанс "ЗТ", Тая Савина
Что такое танец? Это движение. Что такое движение? Это выражение ощущения. Что такое ощущение? Реакция человеческого тела, вызванная впечатлением или идеей, воспринятая психикой. Ощущение – ревербализация, распространяющаяся на тело, от попадания впечатления в психику.
Ямпольский, М. Демон и лабиринт. М.,1996. С. 280.
Истоки
ВК: Танец, если говорить о первородном его значении, имеет огромный потенциал, о котором мы даже не догадываемся. Когда маленький ребёнок рождается, он ещё не умеет говорить, но он уже танцует. Движение, а особенно интуитивное, умение поймать вибрацию музыки проявляются у человека с рождения, поэтому танец— это инстинктивное действо, заложенное в каждом человеке, которое мы убиваем либо слишком активными занятиями танцем, либо отсутствием таковых.

Все боятся танцевать. Мы разрабатывали целую программу в школах для поддержки подростков, чтобы помочь им понять, что танец заложен в них от природы, им просто нужно себя отпустить, и дать себе волю двигаться так, как они чувствуют.
Танец классический и современный: границы понятий
ВК: В XVIII веке менуэт никто не называл «классическим танцем», это был современный танец. Африканские танцы, например, с первобытности почти не изменились. Чтобы как-то систематизировать это многообразие, мы сами придумываем «ярлыки», разделяем танец на «классический» и «современный».

Для нас «классическая культура» - это не только музыка, но и архитектура, мебель, одежда. Классика – это нечто, что не обсуждается, оно абсолютно идеальна; «классика» - всегда совершенна в своей целостности и завершенности. Поэтому, когда формировался классический танец, т.е., когда он был «современным», его дорабатывали, додумывали, смешивали школы, французскую с итальянской, французскую с русской. Благодаря приезду педагогов из Франции и Италии в Россию и смешению нескольких национальных школ, танцевальных концепций, на свет появился классический русский балет – микс танцевальных концепций, который мы знаем по выступлениям Анны Павловой, Вацлава Нижинского, Рудольфа Нуреева, Михаила Барышникова и так далее. Такой же микс позволил современной Голландии занять лидирующие позиции в мире танца. В составе голландских трупп: испанцы, африканцы, южноамериканцы, итальянцы, русские, немцы, американцы - да кто угодно. Голландия создала условия, привлекающие профессионалов: там очень хорошие условия работы, есть финансирование, есть компании, которым нужны танцовщики. Всё это позволяет «импортировать» людей, для того, чтобы создать нечто уникальное - то, что происходит в современном голландском танце.
Революции в танце
ВК: Для меня лично современный танец – это то, что делается сейчас и сегодня. И то, что завтра может стать классикой. Чайковский и Петипа не жили с мыслью о том, что они классики, они просто создавали продукт, который стал классикой. Например, театру балета Бориса Эйфмана в этом году 40 лет, а когда он начинал и, делал хореографию в том числе на музыку Pink Floyd, были скандалы и противодействие. Сегодня же - он практически классик. Когда приходил любой новатор, тот же Якобсон (Леонид Вениаминович Якобсон – прим. ред), он встречал ожесточённое сопротивление со стороны ортодоксальной классической системы. Сегодня, конечно, вопрос о выживании новой хореографии не стоит, и это, конечно, своего рода достижение, ведь без современности нет будущего.
ВК: Если вам говорят: пейте только чёрный кофе, без вариантов, то в конечном итоге это вызывает сопротивление и неприятие, ведь человеку хочется иметь свободу выбора. Так и современный танец: он не ломает классическую систему, он выходит за её рамки, просто потому, что человеку свойственно двигаться вперёд. Каждое новое поколение совершенствует то, что передало ему предыдущее. В современном танце так и получилось: на уровне власти «современное» казалось абсолютно реформаторским, даже подрывающим основы. Курс «на классику» приняли еще в сталинские времена, когда на сцене оставили только классический балет и народный танец, и до сих пор, традиция передаётся из поколения в поколение.

К сожалению на сегодняшний день современный танец не встроен в систему культуры России. Наша организация одна из старейших в этом жанре. Есть наши последователи, мы уже не так одиноки, как в самом начале пути. Пробиваться приходится через преграду непонимания со стороны государства «зачем нам это надо?», это главный вопрос. «У нас есть балет, у нас есть Эйфман, а зачем нам нужна эта непонятная хореография?». Но дело в том, что время идёт, и в будущем именно эти молодые люди будут рулить процессом, поэтому важно, чтобы это поколение было лучше и образованнее нас, и это то, для чего мы всё делаем. Сегодня наши ученики в 12-13 лет получают объём информации, который мы получали в 27. Сейчас информационное поле огромно, и это и хорошо, и плохо, потому что теряется её ценность, при этом технологии всё время развиваются, и хореографам важно понимать, что в погоне за технологическими возможностями можно пропустить что-то важное. Раньше мы более внимательно относились к каким-то тенденциям, перерабатывали их применительно к себе и уже выдавали свой продукт.

Все признанные танцовщики-новаторы: и Айседора Дункан, и Морис Бежар, и Пина Бауш - совершили толчок, необходимый для перехода танца на новый уровень. Айседора Дункан освободила танец от условностей общества того времени: женщина-танцовщица должна была носить туфельки, носить длинные юбки, и так далее. Но она стала танцевать босиком, практически в нижнем белье, - жены богатых мужчин закрывали глаза, она была в центре многих скандалов — это интересно. Нарушение условностей, отказ от соблюдения правил сделали её Айседорой Дункан. С точки зрения хореографии, это, конечно, тоже целое событие, но, по моему мнению, она совершила революцию именно потому, что отказалось от условностей. Дягилев тоже преодолевал условности, хотя это были чисто коммерческие ходы: он не мог полностью вывезти Императорский театр, поэтому он вывез малый состав, что, по сути, стало днем рождения антрепризной группы из лучших танцовщиков. И это одна из его «фишек», хотя мне кажется, это просто бизнес.

То же самое происходит сейчас, когда делают антрепризные концерты, это не спектакли, там не задействована вся труппа. Иногда «революция» происходит, когда тебе просто нужно «найти «ответ на вопрос».
Айседора Дункан
CM: "Каннон Данс" появился как ответ на вопрос: «Что делать: уехать на Запад или создать что-то новое здесь?
ВК: Новаторство приходит как реакция на вызов времени. В одном случае, это - необходимость, в другом, сознательный ход, когда ты понимаешь, что, отказавшись от чего-то, ты сможешь получить что-то большее. Например, ученик Марты Грэм - одной из основательниц направления танца «модерн» - Мерс Каннингем, по значению для современного танца сегодня выходит на один уровень с ней. Но, если у Марты Грэм танец был экспрессией, политическим и социальным вызовом, то Каннингем просто стал заниматься абстрактной хореографией, что означало отказ от всего, что он делал вместе с Грэм, создав совершенно иную концепцию: оказалось, что можно танцевать без музыки, под шум окружающей среды. Он пошёл дальше.

Все ключевые личности, которые развивали искусство, поварившись в каком-то «танцевальном котле» понимали, что они хотят «по-другому».
Мерс Каннингем
Поле исследований современного танца
ВК: В этом смысле современный танец не делает никаких ограничений. Это может быть высказывание политическое или аполитическое, гендерное - абсолютно любая тема. Иногда бывают спекулятивные постановки на «трендовых» темах: например, «эмиграция», «феминизм», «гомосексуализм». Их любят «покупатели», директоры фестивалей, за счёт этих тем можно привлечь аудиторию. Но я считаю, что со своей темой нужно «побыть наедине», чтобы осмыслить происходящее и сделать по-настоящему ценное высказывание.
Расширение жанра: роль танца в драматическом театре
ВК: Сегодня многие режиссёры «выезжают» на современном танце. Есть достаточно большое количество хореографов, которых драматический театр «втянул» в себя. И это пошло на пользу драматическому театру. Но я жду, когда современный танец «втянет» в себя драматический театр. У театра есть своя структура спектакля, которая уже отработана временем: завязка, кульминации и т.д.- и встраивание в эту канву современного танца вызывает восхищение и удивление. Потому что, с одной стороны, люди понимают, о чём спектакль (вербально), с другой стороны, статические фигуры превращаются в динамические с помощью танца, и за счёт этого появляется качественно новый спектакль. Раньше актёры были «недвигающиеся», для них танец был вторичен. Однако все большее количество режиссёров отдают предпочтение пластически развитому актёру, который более востребован.

Я бы хотел, чтобы хореография втягивала режиссёров, чтобы они могли посмотреть на хореографию со стороны, ведь,зачастую хореографы увлекаются движением. Эстетически это интересно смотреть, но российский зритель настроен «драматически» и, он не настолько кайфует от абстрактности. А современный танец, в большинстве случаев, всё-таки абстрактен и часто люди его недопонимают — вот над этим вопросом сейчас и работают современные хореографы. Например, тенденция, которую задаёт телевидение – это такое популяризаторское направление, его можно сравнить с одним из спектаклей показанным на нашем фестивале OPEN LOOK Please Please Me («Пожалуйста, понравься мне»), то есть«я хочу понравиться зрителю» и я делаю все для этого. Тогда хореография незаметно для себя скатывается в обслуживание "потребителя", это очень опасная тенденция.
Спектакль "Кафе Идиот", постановка Александра Пепеляева (Москва)
Танец как вечный Эйдос
ВК: Любой хореограф делает хореографию, потому что он не может молчать. Это может быть влияние музыки, прочитанная книга или увиденный спектакль, что-то, что тебя заставляет гореть (ведь они все работают на внутреннем сгорании, заработок в современном танце небольшой), страсть сделать что-то движет ими, потому что это для них важно. И эта стопроцентная распахнутость хореографа зачастую очень ценна. И, конечно, интересно именно высказывание. Я уже давно, практически не смотрю на технику (хотя она важна), это не вызывает во мне переживаний, так и должно быть. Но если нет мысли, то эти спектакли долго не живут, потому что они тебя удивляют только визуально: да, мы можем удивиться, но это удивление не будет длиться вечно. В хореографии очень важен второй, третий слой, чтобы ты для себя открывал что-то.

Но есть и обратные ситуации, когда люди считают, что концепция - это важно, а остальное – неважно. За концептуальностью зачастую скрывается дилетантизм и неграмотность хореографа или танцовщика.
"Муха в повидле", танцевальный театр "10th Avenue"
Ликуйте и танцуйте!
«Я бы поверил только в такого бога, который умел бы танцевать»
Ф. Ницше
ВК: В русской православной церкви принято считать, что танец – это богохульство. Когда я был в Швеции, то видел перформанс прямо в церкви, который сопровождался чтением цитат из Библии о танце. Хореограф нашла в Библии призывы Бога «Ликуйте и танцуйте!»etc., и под эти фразы танцевали танцовщики. Мне кажется, в православии танец приравнен к лицедейству, но проанализировав танец и его влияние на самоощущение человека, я заметил,что сейчас русские мальчики начинают по другому танцевать, осознавая что это часть культурного генокода. Например, на Кавказе танцуют всю жизнь, потому что в танце(народном) есть чёткое разделение гендерных ролей: здесь есть «Я – мужчина» («Я маленький, но я мужчина: у меня есть кинжал, я танцую как мужчина») и «Я – женщина». Мужчины забыли, что танец – это вообще-то мужское дело. Если посмотреть на историю, то что делали наши предки? Идём на охоту – танцуем, с охоты – танцуем, на войну – танцуем, с войны – танцуем, женимся – танцуем. Танец сопровождает всю нашу жизнь. Мы в городах превратили танец в атрибут «дурного тона», сейчас нет ощущения сакрализации танца как высшей ступени познания Бога.

Народный танец, на самом деле, основан на каком-то конкретном ритуале, обычае. Это глубинная история связи Земли, тебя и Неба. В народном танце ты начинаешь делать движение по-другому, когда тебе объясняют «к чему это движение», быть может, это - «образ того, как плуг распахивает землю» - тогда включается иное понимание. Я считаю,потеря корней – это самое страшное, что происходит с народом, и возврат к исконному, к корням - наша государственная задача. Танец играет в этом большую роль, танец – то глубинное, что заложено в каждом человеке на уровне рефлексов. Задача развить это «глубинное».

Мы в «Каннон Данс» считаем, что любой человек способен танцевать. Я часто замечал, что любители, непрофессионалы, которые занимаются в наших школах, делают высказывания на таком уровне, на каком профессионал сделать не может. Потому что они любят танец. А любовь совершенно преображает человека. Они чувствуют себя счастливыми - и это главная цель.
Made on
Tilda