Гиперреальность, которую мы заслужили

Мария Шрамова
Кругосветные путешествия, погружения в глубины океана, выход человека в космос, снимки с орбиты Земли – всё это кардинально изменило восприятие среды, в которой мы живем. Теперь уже трудно разобраться, был ли шаг Армстронга на Луну голливудским спектаклем или "большим шагом для всего человечества".

Ко дню космонавтики Бертгольд-центр открыл выставочный проект «Моделируя пространство», посвященный изучению границ реального и воображаемого. Создавая новые реальности в поле культуры, художники становятся конструкторами "гиперреальности". В нашей статье рассказываем, как мы сами подменяем реальность «гиперреальностью» и что это вообще такое.

От жриц к "Матрице"
В последнее время проблемы виртуальной реальности волнуют общество больше, чем политика и экономика. Помните недавний скандал с Facebook, или русских хакеров, которые выбрали Трампа, или ещё совсем горячий про Telegram? Даже старшее поколение всё активнее включается в цифровой дискурс, и кажется, что виртуализация – проблема современного общества. Но что, если так было всегда?

Исследования психофизических свойств человеческого сознания подтверждают, что человеку изначально присуща «естественная виртуальность», которая выражается в сновидениях, грёзах, мечтах, галлюцинациях, видениях наяву. Этот феномен особенно ярко выражается в древних культурах, где человек не отличает объективную реальность и собственное воображение.

Вспомним мифы Древней Греции: древнему греку мир не казался объективной действительностью. Он не понимает, по каким законам существуют явления природы. Поэтому создаёт вокруг себя реальность мифическую, вверяет своё существование олимпийским богам. В его представлении солнце светит потому, что бог Гелиос совершает ежедневную прогулку по небосводу на своей огненной колеснице, море волнуется, потому что Посейдон ссорится с Аидом и Зевсом, весна приходит тогда, когда Персефона возвращается из подземного царства к своей матери Деметре. Мифическая реальность кажется древнему греку даже более объективной: так рождается ритуал жертвоприношения. Ритуал должен структурировать реальность, он приводит силы Хаоса в состояние порядка, "космичности".
Однако постепенно мифическая реальность начинает подвергаться критике: не всегда жертва богам приносит хороший урожай, а жрицы Персефоны остаются девственницами. Мы не знаем, какая проблема волновала древних греков больше, но изменения, которые касаются сферы сакрального, обычно переживаются особенно остро. Поэт-символист Вячеслав Иванов так комментировал эту историю: "Истинный миф - это знание о реальности, обретенное в результате мистического опыта. Он принимается на веру до тех пор, пока не будет открыто знание более высокого уровня". Это знание открывает натурфилософия, она постепенно начинает осмысливать богов через понятия и категории, создает учение о первоосновах бытия (атомах). Тогда миф перестаёт существовать. Но перестаёт ли существовать вторичная реальность?
«Нет», - отвечает уже в эллинистическую эпоху Платон. Он рассказывает миф о пещере, который отражает его учение об Идеях. Суть состоит в том, что вещи, которые нам даны (объективная реальность) представляют собой лишь отражение настоящих Идей об этих вещах. Но в нашем материальном мире недоступны настоящие Идеи, поэтому мы создаём «копии копий».

Именно эти мысли Платона послужили прототипом теории симулякров и гиперрреальности для Жана Бодрийяра. Его теория стала настолько популярна, что его стали называть «Мистер Симулякр».

В фильме «Матрица» Нео достает компьютерный диск из книги Жана Бодрийяра «Симулякры и симуляция». Он принимает красную таблетку, чтобы понять Матрицу, и тут его ждёт сюрприз: существующая не является реальной, она – лишь иллюзия, создаваемая суперкомпьютерами для выработки энергии, необходимой для выживания цивилизации машин.

В интервью «Le Nouvel Observateur» 19 июня 2003 Бодрийяр утверждал, что «Матрица» неправильно понимает и искажает его работу. Гиперреальность по Бодрийяру – это «символическое отражение действительности», причем «символическое» — это не понятие или категория, а «акт социального отношения, кладущий конец реальному». Политика, экономика, сексуальность – это всё гиперреальность, они подменяются газетными колонками, телевизионными шоу, интернетом . Гиперреальность создаётся образами-знаками, которые он называет симулякрами. Симулякры эпохи постмодерна не просто символизируют реальность, они вовсе не имеют к ней отношения, создают видимость реальности, виртуальную действительность. В эпиграфе к своей книге он пишет: «Симулякр никогда не скрывает правду, он и есть правда, которая скрывает, что ее нет».
Вокруг «виртуальности» всегда существовало искусство. Главным инструментом художественного выражения является символ. Символ в смысле Бодрийяра - это симулякр реальности. Это миф в его вырождении, он приходит тогда, когда миф умирает.

Искусство всегда общалось с помощью символического языка: практически вся мифология и религиозная символика дошли до нас в художественных феноменах (произведениях искусства или художественно оформленных предметах культа). Символ - это медиум, через который транслируется миф (как более объективная реальность). Весь образно- символический мир, который создаёт искусство – это космос виртуальных миров, каждый из которых существует в сознании художника и зрителя (как интерпретатора).
Средневековье
«Некоторые вещи – это просто вещи, а некоторые в то же время являются ещё и знаками […]. Среди этих знаков есть просто сигналы, есть пометы и атрибуты, а есть символы»
Святой Августин
А теперь мы предлагаем окунуться в "матрицу" историческую, потому что история - это ведь тоже симулякр?

В истории существуют целые эпохи, когда "символическая реальность" обладала более весомым статусом, чем реальность объективная - это Средневековье, например.

Медиевисты (исследователи Средних веков) сегодня все активнее используют термин «история воображаемого».

Стиль средневекового мышления определялся религиозной культурой, в которой господствовал латинский язык. Латинские слова сами по себе являются символами, поскольку имеют множественное значение. Например, слово «символ» средневековый автор мог написать используя слова signum, figura, memoria, similitudo- они не являются синонимами, а имеют тонкое смысловое различие, которое позволяет конкретизировать авторскую мысль.

Многочисленные произведения средневековой литературы смешивают реальность и воображаемое, создавая «гиперреальности».

Тогда особой популярностью пользовался жанр Exempla («пример») – короткий рассказ, в котором минимальное число действующих лиц несёт в себе колоссальную символическую нагрузку. Это обыденный земной мир: монастырь, рыцарский замок или дом горожанина, в который вторгается Христос, Богоматерь, святые, умершие, бесы и даже сам Сатана.

«Мир живых» и «мир мёртвых» смешиваются и теснейшим образом переплетаются.

Откуда взялась эта связь реального и воображаемого?

И снова ответ мы находим в религии.

Религиозное сознание создает смыслы и вторичные реальности. Все социальные и физиологические отклонения (содомия, гомосексуализм, чума и проказа) объяснялись через «проделки Дьявола», который стал обычным героем повседневной жизни. А Церковь и Святая Инквизиция заняли позиции сил Света. Борьба Небесная и Борьба Земная нашли яркое отражение в Крестовых походах. Самый символичный из них – Крестовый поход детей. 30 000 подростков преодолели путь из Франции в Иерусалим веря, что море расступится перед ними и откроет путь ко Гробу Господню.

Современность
Современное Искусство, кажется, пользуется теми же приемами. Крестовый поход – это почти что венский акционизм. Когда смыслы становятся более реальными, чем сама реальность, так как человек постоянно находится под воздействием «цифровых спецэффектов» (неоновая реклама, кино, интернет, ТВ, скорость передвижения и изобилие товаров), когда изобретение новых технических средств освобождает художника от освоения сложного ремесла, создаётся избыточность эстетического. Копирование копий становится чем-то самим собой разумеющимся.


Однажды Иеремия Бентам сказал, что реальность – это лучшая видимость себя самой. А Карл-Хайнц Штокхаузен заявил, что самолёты, попадающие в башни Всемирного торгового центра были последним произведением искусства. Как бы то ни было, сегодня человек вынужден существовать как бы "между мирами" реального и воображаемого. Хотя кто гарантирует, что наша реальность более реальна и мы с вами не находимся в чьём-то сне?

На эту проблему реагируют художники, которые, наверное, чаще, чем обыватели сталкиваются с проблемой "стирания границ" реального и воображаемого.

На эту проблему реагируют художники, которые, наверное, чаще, чем обыватели сталкиваются с проблемой "стирания границ" реального и воображаемого.

Недостаток "телесности", "укоренения" и единения человека с природой заставляет художниц Катю Рейшер и Ксению Телепову (инсталляция "Как я оставила свой дом" 2012 / 2018) вписывать свои тела в ландшафты Земли, становится частью деревьев, мхов и впечатывать их в щели камней и скал. Для этого художницы используют метод трансгрессии: «состояние трансгрессии вызывается желанием, требованием мира более глубокого, более богатого и невероятного, требованием, одним словом, мира святого» (Жорж Батай, «Запрет и трансгрессия»). Всё это напоминает первобытные магические ритуалы "совокупления с землёй", которые должны были продуцировать плодородие и изобилие.
О том же говорит Илина Червонная в видеоинсталляции «Виноградники». Это попытка переживания телесного через проживание растительных форм бытия. Художница пытается найти в этом опустошенном пространстве потенциал для нового действия. Этим действием становится неподвижность, так как возвращает человека к настоящему.
Художник Илья Федотов-Федоров создает инсталляцию «Субъект наблюдателя», в которой происходит переосмысление объективной действительности: комната, созданная художником, становится гиперреальностью, в которой каждый артефакт – симулякр сознания наблюдателя. Объективное познание действительности недоступно, потому что каждый артефакт проходит через призму восприятия наблюдателя.
Ещё одна комната - художника Евгения Молодцова - рассказывает историю о родной деревне, которая в результате приватизации околовластными структурами оказалась отдана под охотничье хозяйство. Началом проекта стало чувство утраты ощущения реальности. В ответ на это художник создаёт собственную "гиперреальность", чтобы восстановить баланс, заново присвоить себе реальность.

Инсталляция «Липа» - это родовое гнездо, которое художнику уже не принадлежит. Центром композиции он делает наличники, покрашенные флуоресцентной краской. Художник рассказал нам: «Эта инсталляция двойственна. Липа и эта сетка вокруг деревни для меня — это временная «фальшивка», которая не должна там существовать. Люди всегда оставляли какие-то связи с землёй, всегда была преемственность территорий. Но мое поколение, миллениалы уже вообще не имеют связь с какой-либо территорией».
Характерно то, что в древнерусской архитектуре наличник представлял собой модель мира в миниатюре, «микрокосм»: у наличника есть своя «земля», «солнце», «вода» и «небо», они представляются с помощью символов, вырезанных на нём. Евгений Молодцов использует этот символический язык, чтобы показать двоичность современной культуры:

«Наличник - это символ входа в дом. Окно символизирует состояние перехода, оно находится между домом и улицей, поэтому я его и покрасил. Оно показывает двойственность: с одной стороны этот дом принадлежит мне, я в нем вырос, но сегодня он уже не мой, я не могу его трогать изнутри. С одной стороны, я что-то делаю с домом, но с другой стороны, я в него не проникаю. Наличники – это об ушедшем. Сейчас он уже уходит, это последнее, что нам остаётся от предыдущих поколений. Мне близка идея русского космизма, поэтому на фотографии с наличником я убрал фон, вместо фона там звезды. Даже эта липа подсвечена «звездным небом». Этим же проректором, который я здесь использовал».

В этой работе переплетается идея родового дерева, которую художник связывает с липой с «гиперреальностью», в которой липа стала фальшивкой. Фотография ржавой цепи в крапиве становится символом постапокалипсиса:

«Я думаю, что в итоге вся эта ситуация изменится. Как и липа, природа возьмёт своё».
Сегодня, когда существуют сверхточные карты, художники всё более остро ставят вопрос о границах пространства. Философ-трибун эпохи постмодерна Славой Жижек объявляет: "Добро пожаловать в пустыню Реального!", где реальности на самом деле не существует, а попытки переживания телесного - лишь симуляция действительности. Человек эпохи постмодерна, лишенный своей субстанциональности (переживание себя как реально существующего Я), распылился в мирах психического и мифического, между цифровой и объективной реальностью, первобытным переживанием материи и теорией голограмм. Придем ли мы к освоению новых измерений, черных дыр и голографических планет? Распылимся в Космосе или врастём в Землю? Быть может, в этом главный смысл художественного Апокалипсиса Культуры?
Made on
Tilda