ЗНАНИЯ

МНОГОГОЛОСЬЕ УЛИЦ

История феномена граффити-культуры
Мария Шрамова, Никита Круглов
Мы продолжаем серию публикаций инициированную симпозиумом по терминологии российского уличного искусства "ТЕЗАУРУС", организованного Институтом исследования стрит-арта, в рамках которой расскажем об актуальных вопросах уличного искусства и постараемся разобраться в том, что же оно из себя представляет и как живёт это, казалось бы закрытое сообщество.
Любая история про знаки и символы начинается с первобытности и пещер; историю про граффити мы начнём с современности и Нью-Йорка. Журналисты внесли свой вклад и здесь: в 1971 в The New York Times публикуется статья о парне по имени Диметриус, который жил на Манхеттене, на 183-й улице. Он работает курьером и, как и миллионы других людей много ездит на метро. Взяв себе псевдоним Таки 183 (Taki 183), он начинает оставлять свою подпись в разных концах Нью-Йорка, зачем – никто не знает. Но именно неизвестность и подстегнула людей задаться вопросом, а журналистов - выпустить материал, внёсший ещё свежий феномен в повестку дня. Он не был первым и не был лучшим, но именно с этой истории и началось признание новой субкультуры за её пределами.
Сегодня трудно представить большой мегаполис без «замараной» граффити стены. Хотя, постойте, что это на самом деле: граффити, тэг, стрит-арт? Вместе разбираемся с определением понятия «граффити», расскажем как отличить граффити от стрит-арта, что такое каллиграффити и пост-граффити. Steady, ready, go!
Если обратиться к словарю, то под понятием «граффити» нам предлагается два классических определения:
1) Граффити – посвятительные, бытовые, магические, надписи на стенах зданий и металлических изделиях, сосудах;
2) Граффити – уличное движение, зародившееся в 70-х годах прошлого века.
Первое определение охватывает так называемые «исторические граффити»: начиная с первобытной эпохи (петроглифы), надписи на стенах в Древнем Риме, Древней Руси (особенно на Софийских соборах Киева и Новгорода), надписи на зданиях в средневековой Европе. В систему таких «сообщений» входила общественная критика (проклятия, обличения), бытовая и интимная переписка, проклятия, молитвы. Такие сообщения имеют открытый коммуникативный характер, то есть были направлены на массового реципиента (воспринимающего).
В современности появляется совершенно другой, закрытый вид граффити, который понятен лишь носителям определённой идентичности: граффити-теги (тег – метка, авторский логотип, подпись, никнейм). Тег – это составляющий граффити. То, с чего все началось.
На сегодняшний день, выделяют еще несколько производных граффити:

Каллиграффити – это развитие своего стиля, «тэггинга».
Стрит-лого – имя, без использования текста, выраженное определённым персонажем (лого – образ).
Постграффити – тег, меняющийся на изображение, знак.

Одним из первых на феномен граффити обратил своё внимание Жан Бодрийяр в своей классической работе «Символический обмен и смерть» :
Жан Бодрийяр
«…Первоначально появившись на стенах и заборах гетто, [граффити] постепенно заполнили поезда и автобусы, грузовики и лифты, коридоры и памятники, целиком покрыв их примитивными или же очень сложными надписями, по содержанию своему ни политическими, ни порнографическими: это были просто чьи-то имена, чьи-то прозвища, взятые из андеграундных комиксов».
Корни
Нью-Йорк – огромный организм, в котором люди выполняют свою роль по поддержанию его жизни. Подземка в этой системе - один из важнейших кровеносных сосудов, неудивительно что именно с ее помощью райтеры из пяти районов города узнают о существовании друг друга, и начинают конкурировать между собой. В то время в основном писали теги, и, безусловно, главным было количество. Конкуренция растёт, общественные места начинают преображаться в произведения коллективного и индивидуального бессознательного. И когда становится ясно, что в депо можно расписать куда больше вагонов с меньшим риском быть пойманными – райтеры начинают проникать в депо подземки, и начинают писать не только внутри вагонов, но и снаружи. Так были заложены корни трейн-бомбинга.
Теггинг становится таким популярным занятием, что скоро старые приёмы просто перестают работать, а райтеры ищут новый стиль и новый способ заявить о своём существовании. Первый способ – придумать уникальный и неповторимый тег – родил каллиграфические стили в граффити. Райтеры добавляли к тегам росчерки, звездочки и другие элементы дизайна, и многое другое. Какие-то значки служили просто украшением, а у каких-то был смысл.
Второй способ – взять своё размером тегов и шириной букв и элементов. Райтеры начинают писать толще, делать цветные обводки, а также использовать кэпы от других аэрозольных красок, рождая так называемые «куски». Считается, что создателями первого куска являются Super Kool 223 из Бронкса и WAP из Бруклина. Именно куски стали прорывом в граффити и привнесли в него цвет и декоративные элементы.
У истоков граффити стояли молодые африканцы или пуэрториканцы. «Граффити – особенная принадлежность Нью-Йорка», - пишет Ж. Бодрийяр, - «в других городах немало импровизационных произведений этнополитического содержания, но совсем мало граффити. Все эти надписи появились после подавления крупных городских волнений 1966-1970 годов».
Рассказывая историю о нью-йоркском «бомбинге» 1972 года он приходит к выводу:

«Города уже не средоточия экономико-политической власти, но как пространства/времени террористической власти средств массовой информации, знаков господствующей культуры».

Репрессивная урбанизация приводит к состоянию общей подавленности. Город становится не просто общественным пространством, а пространством-знаком существующей Системы.
«Граффити – это борьба против анонимности города, бунтарство ради идентичности, как способ заявить: я существую, меня зовут так то, я с такой-то улицы, я живу здесь и теперь» .
Граффити, по Бодрийяру, осуществили «революцию знаков», захват стены как означаемого функционально-террористической разметкой пространства. Граффити часто выступает как оппозиция рекламе (знаку потребительской культуры), портя рекламные плакаты сатирическими надписями.

Ещё раз о деконструкции. Подавление возможности политических высказываний привело к протесту на уровне «знаков» культуры: противопоставлении общественному порядку (космос) хаоса граффити. И это, по сути, новое Творение, ведь мифологическому рождению всегда предшествовал эсхатологический миф разрушения, принятия материей состояния хаоса.
Осмысляя исследование Бодрийяра, Михаил Астахов поделился своим мнением с Coda в рамках симпозиума по определению терминологии уличного искуства «Тезаурус», проведённого Институтом исследования стрит-арта.
«Это вообще одно из немногих философских размышлений об уличном искусстве. Но нужно взять во внимание, что это также следствие волнений 60-х годов, когда молодежь стала декларировать своё право на владение общественным пространством, которые до этого принадлежали глубоко эшелонированной буржуазии. Если говорить об идее аппроприации городского пространства, то, конечно, визуальный образ городов принадлежит не только истории, но и современникам, в том числе с правом на высказывания на эстетически нелицеприятные темы»
Психология
Конкуренция и атмосфера соревнования – благодатная почва для развития, которая привела к развитию современных стилей в граффити. Topcat 126 придумывает стиль «Бродвей» (Broadway), который позднее превратится в огромные блочные и иногда наклонные шрифты. Phase 2 привносит «пузыри» – округлые буквы. Именно эти два стиля и стали основоположниками всех остальных, и только позже к ним начинают добавлять остальные элементы вроде стрелок, завитков и связок. С ростом сложности появляется «дикий» стиль, объединяющий в себе все самые сложные декоративные элементы всей этой истории. Теперь граффити - это не просто метки, оно начинает приближаться по сложности и концептуальности к полноценному художественному произведению.
Конечно же, эти изменения не могут остаться без внимания – в этот период возникает интерес к граффити со стороны кураторов. Хьюго Мартинес первым обратил внимание на творчество и колоссальный потенциал нелегальных художников, и вот что он делает: собрав лучших райтеров, рисовавших в подземке, он представили их работы в галерее, основав при этом United Graffiti Artists – первое действительно известное объединение в этой среде.
И разумеется, дальше может быть только расцвет. Нефтяной кризис 1973 года ударил по стране. В метро, как и на улицах, уже не стараются закрашивать старые граффити и поддерживать порядок – и улица внемлет зову, количество райтеров растет прямо пропорционально росту преступности. К этому времени все достижения первой волны граффити уже превратились в набор правил и канонов, с которыми успешно начинают работать новые представители субкультуры. Кажется, именно благодаря этому этапу граффити становится одной из визитных карточек Нью-Йорка, а эстетическое разнообразие определяется войной стилей – негласному баттлу между стайл-райтерами и бомберами. И если первые придерживались идей развития стиля и усложнения языка, то вторые брали количеством, превращая городскую среду в подобие панно из простых тегов, которые заполняли колоссальные пространства.
Психологи интерпретируют феномен граффити прежде всего через структуралисткий подход, для структуралистов граффити – высвобождение импульсов подавленного бессознательного, архаических филогенетических реакций (пометка территории): например, ещё в 1920-х годах в Калифорнии уличные банды (Savage Skulls, La Familia, DTBFBC, the Savage Nomads) использовали граффити для обозначения «своей» территории, внутри которой действовали установленные бандой законы.

А вот с точки зрения фрейдисткой теории бессознательного, любое творчество, в том числе граффити – это сублимация инстинктивных влечений человека, подавляемых социальными табу: многие граффити содержат оскорбления и непристойности, свободное выражение которых не позволяется обществом. Это бессознательным критика, бессознательные атака существующих в обществе правил и норм морали.

Правда, с точки зрения социальной психологии, граффити используется как средство агрессивного самовыражения и самоутверждения: граффити позволяет высказать своё отношение к миру (часто в виде критики или негативных реакций); в тоже время граффити часто выступает как средство сублимации негативных эмоций, желание самоутвердиться в группе. В этом смысле, граффити часто рассматривают как процесс социализации молодёжи и подростков, так как граффити выступают как средство снятия социального напряжения посредством репрезентации себя или объекта страха.

Граффити выступают как средство признания в группе: нью-йорские граффити всеобщей анонимности противопоставляют не имена, а псевдонимы. У них нет ни коннотата, ни денотата, это «пустые» знаки, вторгающиеся в систему знаков города, которые разлагают её лишь своим присутствием. То есть, отстаивают определённую общность: это «литания индейских воинских кличек» (Ж. Бодрийяр. Символический обмен и смерть). Коллективная анонимность «тегов», как этапы инициации, они как язык не принадлежат никому.
«Шрифты разные, каждый художник пытается нащупать какой-то свой стиль, и в том числе изменить традиционно ставшие для этого направления шрифты, выработать собственный почерк. Есть художники, которые специально используют каждый раз новый шрифт для того, чтобы во первых показать своё мастерство, во вторых попробовать себя. Есть художники, которые развивают свои шрифты. Я всегда в таких случаях обращаю внимание на граффити- команду TAD, и творчество отдельных её участников, таких как Паша Вэйс или Саша Трун. Если с работами этих художников познакомиться, то станет понятно, что они нашли какой-то свой уникальный стиль, который будет базироваться на классической граффити-шрифтах. Шрифт -это очень важно, форма буквы – это имеет значение (если мы говорим о граффити-художниках)»
Тут, между прочим, автор признаётся, что имел в подростковом возрасте дружбу с районной командой райтеров. В нашем городе это была самая крутая команда: все дети впадали в уважение от того, что кто-то знает лидеров «СМР». Если проанализировать психологические аспекты, что здесь на первое место можно как раз поставить «нелегальность», «протест» и «борьбу», актуализирующуюся в подростковом возрасте. Моим одноклассникам было «круто» замарать чей-то забор образом нашей «коллективной идентичности», они ставили теги повсюду, даже в школьных туалетах.
Но когда лидер закончил художку, команда распалась. Пустой образ уже не волновал наши умы, хотя многие сетовали, что он ушёл с уличной «сцены». Сейчас уже понятно, что это был механизм альтернативной социализации, ведь в обществе всегда будет существовать авангардные пути становления художников.

Тег широкой общественностью практически никогда не воспрещается. Понятие город как субкультурное явление возникло именно сегодня, именно поэтому человек начал заявлять о своей «идентичности».
«Если брать ситуацию внутри субкультуры граффити, то там абсолютно наплевать, что происходит снаружи- все участники ориентируются на остальных участников, на внешнее общество там абсолютно все равно»
Символизм
В начале-середине1980-х граффити-культура серьёзно меняется, и причиной тому – социальные проблемы и способы, которыми их решали. Город захлестнула волна употребления крэка – производной кокаина, а количество тяжелых преступлений ежедневно доходило до полутора тысяч. Нью-Йорк в это время – один из центров эпидемии ВИЧ, из-за колоссальной преступности и развитой наркоторговли. В метро было опасно ездить даже днём ввиду постоянных грабежей и убийств. Принимали законы, запрещающие продажу краски несовершеннолетним и обязывающие продавцов хранить краску в запертых зарешеченных ящиках, чтобы ее невозможно было украсть. Разрабатывались законы, которые предполагали более серьезные меры наказания за граффити. Начальником метрополитена в это время становится Дэвид Ганн, и он объявляет войну граффити, основываясь на «Теории разбитых окон» – идее, что если очистить общественные пространства от разбитых окон, граффити и мусора, то преступность снизится. Охрану депо улучшили, ограждения чинили так быстро как возможно, а большинство составов метро с граффити просто перестали выпускать на ветки. Многие бросили занятие, но были и те энтузиасты, для которых это было большим нежели увлечение. Они восприняли новые условия игры как вызов, и от этого конкуренция в среде только возросла – места, где ещё была возможность сделать граффити попадали в такую конкуренцию, что выйти писать в то время без оружия означало остаться без красок, денег, а зачастую и просто подвергнуть опасности свою жизнь и здоровье.
Символизму граффити посвящено не так много исследований, по правде говоря, на русском их вообще нет. Тем интереснее исследовать закономерности и проводить аналогии с признанным искусством.

По Джей Ждейкоксу граффити – «Уходящая в глубину тысячелетий первобытной общинная, не-элитарная форма абстрактного экспрессионизма». Из истории явления же следует, что это одна из наиболее доступных форм реакции на социальные изменения, ответ давлению городской среды на человека и попытка утвердить факт своего существования. Ведь как мы знаем, экспрессионизм возник в начале XX века как реакция на окружающую боль, страдания и ужасы Первой мировой войны, а граффити – как вызов той неприветливой среде мегаполиса, в которую попадает человек, оказываясь вдали от своих корней и дома.
«Поезда с грохотом проезжали по станции, словно картины Джексона Поллока, с рёвом несущиеся по коридорам истории искусства», - пишет о граффити Джей Джейкокс. В каком-то смысле, граффити это не просто попытка присвоения городского пространства и возвращение города человеку, это большее – стремление оживить вещи и среду, заявив: вещь больше не является только вещью. Уже это даёт нам право разделять вандализм и искусство, относя большую прослойку граффити ко второй категории.
Дэвид Ганн, главный идеолог борьбы с граффити и начальник Нью-Йоркского метрополитена в 1980е
«Граффити — это символ краха системы. Если начинать процесс перестройки организации, то первой должна стать победа над граффити. Не выиграв этой битвы, никакие реформы не состоятся. Мы готовы внедрить новые поезда стоимостью в 10 млн. долларов каждый, но если мы не защитим их от вандализма – известно, что получится. Они продержатся один день, а потом их изуродуют».
В 1989 году Транспортное управление вообще перестало выпускать на линию разрисованные поезда. Однако, даже невзирая на это, остались те, кто продолжил дело – такие как Cope2, Sento TFP, Poem, Yes2.
И хотя одни бросили занятие , другие остепенились, а третьи просто сменили род деятельности, именно в это время мир искусства снова заинтересовался граффити как художественной формой. Исчезающее всегда манит, верно? Именно в это время многие райтеры начинают работать в ESSES, центре искусств Стефана Эйнса под названием Fashion Moda и в Fun Gallery Патти Астор. Благодаря им в европейских галереях заинтересовались граффити, и начались выставки закрытого мира нью-йоркских райтеров: были выставлены Dondi, Lee, Zephyr, Lady Pink, Daze, Futura 2000 и других.
Теперь американские райтеры ездят по Европе с выставками, хип-хоп набирает неслыханную популярность по всему миру, а молодежь в Старом Свете окончательно влюбляется нью-йоркскую уличную культуру. Очень важные произведения времени, отчасти благодаря которым феномен и набрал столь неслыханную популярность – книга «Искусство подземки» образца 1984 года, фильмы «Войны стилей» (Style Wars) и «Дикий стиль» (Wild Style). Отсюда и стоит отсчитывать момент, когда уже вытесняемому с родины Нью-Йоркскому стилю начинают подражать за океаном. А для многих европейских райтеров не было ничего круче, чем поработать с рейтерами из
«самого Нью-Йорка», ради чего, собственно, вторым оплачивали перелёт, проживание и краску европейцы. Для некоторых авторов поездки в Германию и Италию стали такой же повседневностью, как поездки из Бруклина в Бронкс
«Те люди, которые пишут свой псевдоним, используя буквы и действуют по внутренним законам этого сообщества, называются «граффити». Те, кто рисует визуальные образы и знаки, ориентируясь на общественность, тиражируя своё искусство, это называется пост-граффити»
Как бы то ни было, граффити прочно вошло в городскую культуру, а она, как показывает история, всегда была «передовиком» ре-/эволюции и проводником изменений в искусстве. И если для борцов за чистоту стен граффити-культура является исключительно вандализмом, то для развития моды, дизайна и визуальных искусств это одна из важных точек истории и отличный повод для творческой рефлексии (и разумеется – источник вдохновения). Никто не знает наверняка, почему граффити являет собой целый «культурный срез» эпохи: то ли человека, противопоставляющего свою идентичность глобализации, то ли, наоборот, продукта этой самой глобализации, авангардиста и проповедника деконструкции постмодернистского миропорядка. Также, никто не знает, что было первым в самой природе граффити – стремление утвердиться в своём существовании, или же тяга к разрушению. И всё-таки, мы не можем исключить из этой сложной теоремы самую важную её составляющую – природа граффити официально утверждённых видов искусства схожа и намного глубже, чем кажется на первый взгляд.
"Искусству храбрых поём мы песню".
















Фотографии: Stiven Siegel, Martha Cooper
Благодарим Институт исследования стрит-арта за помощь в подготовке материалов
По материалам Vltramarine

Made on
Tilda