БАЛЕТ ИЛИ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ?

Говорим о современном танце с директором театра "Балет Москва" Еленой Тупысевой
Мария Шрамова
Уже августе фестиваль современного танца OPEN LOOK собирает лучших международных танцовщиков в Санкт-Петербурге чтобы показать самое интересное, что происходит в мире современной хореографии. Фестиваль привозит как постановки зарубежных хореографов, локальные российские труппы из Казани и Челябинска, так и труппы самых успешных российских институций, специализирующихся на современном танце, одной из которых станет театр "Балет Москва". В нашем интервью Елена Тупысева, директор театра "Балет Москва", рассказывает об особенностях существования современного танца в России и организации работы танцевальных компаний.
Excoda: За 6 лет вашего руководства театром исполнительский уровень значительно вырос. Как вы смогли привести театр к сегодняшнему уровню?

Е.Т.: Новая команда пришла в театр "Балет Москва" в июне 2012 года. Ничего здесь сложного нет. Для того, чтобы выйти из кризиса, любой организации нужная четкая программа и приоритеты. Если сформулирована миссия и есть приоритеты, которым она следует, то появляются результаты и успехи. Для этого нужно было, с одной стороны, постепенно развивать творческий потенциал труппы, с другой – постепенно приглашать интересных хореографов, как российских, так и зарубежных. Но, основное, это сформулированный план и чёткое следование этому плану.

У нас была задача стать театром-профессионалом в области современной хореографии. Для этого нами делались определённые шаги: мы приглашали в труппу различных педагогов для проведения мастер-классов, специалистов и хореографов. Например, в апреле этого года, три недели подряд наши артисты принимали участие в мастер-классах по гаге (импровизационная техника созданная Охадом Нахарином, хореографом и художественным руководителем израильской компании Batsheva Dance Company, прим.редакции). Такую уникальную возможность мы получили, благодаря Фестивалю "Золотая Маска" и образовательной программе "Институт театра".
Excoda: Насколько сейчас осуществимо сотрудничество с зарубежными постановщиками? Учитывая политическую обстановку, и даже, если не учитывая, какие возникают трудности?

Е.Т.: Сотрудничество возможно, в этом абсолютно нет никаких сомнений. На мой взгляд, главная сложность – это экономическая, потому что курс валют очень сильно вырос за последние шесть лет практически в два раза, поэтому это требует более аккуратного планирования финансов. А с политической точки зрения – это неоднозначная история. Да, может быть не каждый согласен приехать в Россию работать, но пока что мы не сталкивались с отказом по политическим причинам. В целом, никто не вмешивается в нашу художественную политику, и хореографы за эти шесть лет ни разу не отказались от нашего предложения из-за того, что «мы из России».
Стало сложнее, потому что стало дороже. Но чтобы оставаться успешным московским театром, мы должны создавать интересный продукт. В целом законы балетного и танцевального жанра таковы: если мы хотим быть успешными и заметными, но нам нужно быть интегрированными в международную танцевальную сцену. Это один из факторов успеха любого танцевального или балетного театра. Выпускать только национальный продукт, я считаю, неправильно. Если посмотреть на европейскую инфраструктуру, я не знаю ни одного европейского театра, который бы работал только за счёт своих внутренних национальных ресурсов, как исполнительских, так и постановочных.
Excoda: Ваш театр известен тем, что у вас есть труппа современного танца и труппа балета. Как сегодня трансформируется балет в "современный танец"?

Е.Т.: Современный танец – это тот, что сформировался в XX веке, начиная с Айседоры Дункан, и так далее. В Россию современный танец пришёл в начале 90-х годов. Что касается балета, это отдельный жанр, со своей школой, со своими канонами, со своей эстетикой, со своим рынком хореографов, исполнителей и так далее. Это два разных жанра, которые отчасти иногда пересекаются. Балет во вторую половину ХХ века тоже активно занимается современной хореографией, поиском нового языка, но с учётом других исполнительских возможностей артистов. Всё-таки артист современного балета танцует балет. Это пуанты, другое тело, и другая хореография. В современном танце тоже сложившаяся инфраструктура со своим образованием и так далее.
Фотограф Василь Ярошевич
Excoda: Современный балет – он какой?

Е.Т.: Когда мы думаем о балете, мы вспоминаем классические постановки, вроде "Лебединого озера".
Нам всем нужно быть более образованными, начать разбираться в этих двух направлениях и их не путать. В Европе их не путают: есть государственные театры, которые занимаются балетом, например в Дрездене есть балетная труппа – Земпер балет. Репертуар этого театра состоит из работ современных хореографов: Уильяма Форсайта, Дэвида Доусона, Иржи Килиана и так далее, и это балет. А если взять работы, например, немецкого хореографа Констанции Макрас, то это уже не балет, это современный танец. Современный балет ищет свой язык, он опирается на иную эстетику движения. Да, он использует работу на полу, да, он стал более горизонтальным, в отличие от классического, там нет таких канонов. Есть и сюжетные балеты, такие как ставит хореограф цюрихского балета Кристиан Шпук. Но вообще, когда спрашиваешь хореографа: «Что ты ставишь: балет, современный танец, неоклассику?», они часто отвечают: "Я занимаюсь балетом или танцем сегодняшнего дня". Они не очень любят определять к какому виду танца их стоит отнести.

У нас в театре "Балет Москва" работает две труппы: труппа балета и труппа современного танца. Две труппы существуют абсолютно отдельно друг от друга, у них даже рабочий день начинается в разных залах, но публика, которая приходит на "Балет Москва" смотрит спектакли обеих трупп. Если спросить (а мы проводили такие опросы): "Что вы смотрели: труппу балета или современную труппу?", каждый второй ответит неправильно. Поэтому, я считаю, что нужно делать интересные спектакли, а дальше, можно их называть спектакли "современной хореографией", кому нужно разобраться более детально современный танец это или балет – тот разберется.


Excoda: Ваш театр, это всё-таки "театр" или "труппа"? Вы больше про "танец" или "театр"?

Е.Т.:
Для меня все это слова-синонимы. Мы - театр и результат нашей работы - спектакли. Они могут быть как с сюжетом и основываться на каком-нибудь литературном произведении, например, "Кафе Идиот" Саши Пепеляева, "Крейцерова соната" канадского хореографа Роберта Бинета, "В режиме ожидания Годо" Анастасии Кадрулевой и Артема Игнатьева, так и бессюжетные.
Фотограф Василь Ярошевич
Excoda: Ваш театр известен тем, что в нем сосуществуют две труппы: балета и современного танца. Как удаётся соблюдать баланс классики и новаторства?

Е.Т.:
Смотря, что вкладывать в понятие «классика». Мы не являемся музейным театром и не занимаемся балетом XIX века, у нас нет такой миссии и задачи. Театр «Балет Москва» возник в 1989 году, у него нет задачи заниматься прошлым. У него есть задача заниматься настоящим и будущим. Соответственно, есть исторические сцены в России: Большой театр, "Мариинский", которые занимаются музейным искусством, но при этом, они понятно должны создавать и новый продукт. А мы молодой театр и должны заниматься исключительно настоящим и будущим. А что касается музыки, да, мы используем классическую музыку, например, детский балет «Дюймовочка» создан на музыку Чайковского «Времена года», но при этом, в эту музыку интегрированы современные сэмплы. У нас есть балет на музыку Джона Адамса, это композитор второй половины XX века, но тем не менее, это музыка уже стала классикой XX века. Наши артисты балетной труппы – все выпускники балетных академий, но помимо классического багажа, то что они наработали в академиях, они знакомы и с современными балетными техниками. У нас был в репертуаре спектакль «Весна священная» в современной труппе. Стравинский – это уже классика. Иногда современные хореографы берут классическую музыку, если она их вдохновляет, то почему нет?
Excoda: Насколько сложно регулярно давать спектакли без своей площадки? Накладывает ли отпечаток то, что у вас нет своего пространства на сами постановки?

Е.Т.:
Наши спектакли можно увидеть на трех площадках в Москве – это Центр им. Вс. Мейерхольда, Культурный центр "ЗИЛ" и малая сцена Музыкального театра Станиславского и Немировича-Данченко. Как правило, спектакль играется на той площадке, на которой он был выпущен. Отсутствие своей сцены на художественный процесс и на конечный результат практически не влияет.
Excoda: Вы не планирует расширять площадки или экспериментировать с локациями? Как это делают многие сейчас: использовать какие-то урбанистические или индустриальные пространства.

Е.Т.:
Как разовые проекты, скорее. Репертуарные спектакли с определённой адаптацией, могут быть показаны в нетеатральных пространствах. Мы много с этим работаем, ежегодно выступаем в рамках проекта «Маска в городе». Мы танцевали на Курском вокзале, в атриуме бизнес-центра «Большевик», в Третьяковской галерее на Крымском валу. Участвовали в таких проектах, как «Ночь в метро», «Ночь музеев» и так далее. Такие проекты становятся заметной частью нашей работы.
Фотограф Василь Ярошевич
Excoda: Эти выступления привлекают нового зрителя?

Е.Т.:
- Я не знаю, насколько это будет «новый» зритель, но если говорить о зрителе, который уже схож с нашей целевой аудиторией, и который через эти проекты узнаёт о театре, то – да, безусловно. И мы, естественно, очень много работаем на открытых площадках, ежегодно показываем наши лучшие спектакли на "Сцене на воде" на ВДНХ, недавно приняли участие в фестивале "Толстой-уикенд" в "Ясной поляне". Фестиваль проходит под открытым небом в лесу на территории музея "Ясная поляна". Мы ежегодно выступаем в саду-Эрмитаж на дне города в специальной программе на открытой сцене, недавно танцевали на открытой сцене в Измайловском парке.
Excoda: Чем для вас интересен фестиваль OPEN LOOK?

Е.Т.:
На мой взгляд, OPEN LOOK на сегодняшний момент самый крупный фестиваль современного танца в России. Поэтому для нас важно быть в афише фестиваля, привозить наши новые работы, которые мы сделали в Москве. Наш театр третий год подряд приезжает на этот фестиваль и нам это очень важно.
Excoda: То есть, ваши спектакли – имеют больше фестивальный, нежели репертуарный формат?

Е.Т.:
Да нет. Дело в том, что гастрольная деятельность в России так организована, что возможность поехать в другой город – это выступить на фестивале, такова инфраструктура российского танцевального рынка, в отличие от Европы. Потому что там, помимо фестивалей есть возможность организовывать гастроли, когда один и тот же спектакль едет в несколько городов по цепочке. В России это развито в меньшей степени, это связано с финансами и другими факторами, поэтому мы – репертуарный театр, в отличие от европейских танц-компаний, мы как раз – исключение из правил, мы – репертуарный танцевальный театр. У нас артисты не танцуют один-два спектакля, а танцуют от четырёх до шести, причём спектакли разных хореографов. Мы существуем по законам российского репертуарного театра, мы показываем один и тот же спектакль каждый месяц на протяжении нескольких сезонов. У нас есть спектакли, которые мы выпустили 5 лет назад, которые до сих пор идут в репертуаре. А фестивали - это отличная возможность познакомить жителей других городов с нашими спектаклями.
Excoda: Значит современный танец сейчас в России может существовать в репертуаром формате?

Е.Т.:
Если на это есть деньги, то да. Например, «Провинциальные танцы» (екатеринбургский театр современной хореографии, прим. редакции) – это тоже репертуарный театр. Челябинский Театр современного танца, «Балет Панфилова» (пермское театральное объединение, прим. редакции) – тоже репертуарные театры. Просто репертуарный театр – это другая экономика, по-другому организована финансово-хозяйственная деятельность, нежели в танцевальных кампаниях, как делают в Европе: выпустили спектакль, показали у себя в городе, всё, больше у них нет возможности повторения в том же городе этого спектакля. Дальше они должны ехать на фестивали, жизнь спектакля зависит в Европе от того, сколько раз тебя позвали на различные фестивали. А в нашем театре должно показываться 70 спектаклей в год, чтобы выйти на эту цифру, у нас в репертуаре сейчас 8-10 названий, по 4-5 спектаклей на каждую труппу. Чтобы играть репертуар, нужен бюджет, нужно содержать артистов, которые получают не за выход на сцену, а зарплату в месяц.
Excoda: Почему вы привозите «В режиме ожидании Годо»? Чем он сейчас интересен?

Е.Т.:
Эта наша последняя работа, премьерная, мы её выпустили в мае этого года. Зрители фестиваля увидят совсем свежую работу, созданную Анастасией Кадрулевой и Артёмом Игнатьевым - хореографами из Санкт-Петербурга, которые сейчас живут и работают в Москве.
Фотограф Василь Ярошевич
Made on
Tilda