ЗНАНИЯ

ГЕНДЕРНАЯ НЕЙТРАЛЬНОСТЬ: НЕ ПОЛОМ ЕДИНЫМ

Половая принадлежность или гендер? Что определяет нас, как личность?
Дарья Николаева, Дарья Будицкая
«Девочки так не делают», «Ты же девочка», «Будь мужиком» - расхожие фразы ярых приверженцев гендерной дифференциации. Но попробуем представить, каким будет наш мир, если границы между маскулинностью и феминностью исчезнут, и в фокусе окажется сначала гендерное многообразие, а затем и вовсе гендерная нейтральность? Сегодня мы попытаемся осветить сложный и актуальные вопросы самоидентификации человека как носителя гендера и историю самого понятия «гендер».
Гендер, история термина и феномена
В 60-е годы XX века становится очевидно, что привычного для традиционного (бинарного) общества термина «пол» уже недостаточно. Американский психолог Роберт Столлер вводит в обращение понятие «гендер» как набор определённых социальных ролей. Обновлённый тезаурус позволил социологам, психологам, да и журналистам разделить два, на самом деле, несвязанных между собой феномена: половую принадлежность человека и совокупность его обязанностей, вернее, приписываемых ему обществом обязанностей. Если упрощать, то формулу взаимодействия понятий можно представить следующим образом: пол определяет нас, как мужчину или женщину, гендер присваивает мужественность или женственность.
Очевидно, обновление словаря социологов и культурологов – это всегда отражение реальной окружающей действительности, зафиксированное в некоем наборе букв и звуков. И, на наш взгляд, связь сексуальной революции и открытие Столлера находятся в прямой зависимости: именно тогда общество изменилось и изменилось не просто качественно, а кардинально. Человек получил возможность открыто заявить о своих предпочтениях в коммуникациях, поведении, внешнем виде и, наконец, в сексе. На улицах появляются парады сообществ ЛГБТ, по всему миру женщины массово присоединяются к феминистскому движению, а СМИ популяризируют трансгендерную культуру. Нельзя сказать, что процесс проходил гладко: общество пыталось сопротивляться цунами новой эпохи, а за всеобщей свободой 60-х, вполне в традиции исторического циклизма, наступила реакция. Самый близкий пример - хрущевская оттепель 60-х, а затем - психиатрические клиники, переполненные всё теми же деятелями искусства в 70-х гг. Однако за 20 веков монотеизма и традиционной моногамии человечество накопило настолько мощный кинетический заряд, что его не смог остановить ни один политический, религиозный или любой другой мировой лидер. Подумать только! 20 веков бинарной моногамии и - 50 лет, за которые мы прошли путь к феномену гендерной нейтральности.
И всё же всё не так гладко
Несмотря на культурные и социальные метаморфозы во «внешнем мире», наша родовая (генетическая) память хранит и воспроизводит традиционные модели поведения. Выражается это, прежде всего, в совокупности стереотипов, которыми нас окружают с самого рождения.
Мальчик сильный и выносливый, обладает аналитическим типом мышления, любит собирать-разбирать конструкторы, при первой же возможности выпрашивает новую машинку у мамы/папы/случайного прохожего. Девочка, как будущая мать семейства и хранительница очага, с малых ногтей обожает наряжать кукол, таскает у мамы косметику и туфли, мешается под ногами на кухне. Мальчики - налево, девочки - направо.
Разумеется, наши родители передают нам эти наборы долженствований ровно так же, как им передали их родители, тем – их родители и так далее до времён Исхода. Потому поколение миллениум (поколение Y – 1985-2000 гг.) стало первым, воспитанным в новом мире, где «нетакие» люди, отличающиеся от стереотипных образов мужчины и женщины – нормальное явление. Мы росли в мире гендерного многообразия, в то время как шестидесятники, диссиденты семидесятых и покорители Перестройки оказались лицом к лицу с фактом: теперь вас больше, чем 2. Соответственно, те, кому сегодня от 20 до 30 с небольшим ответственны за будущее европейской цивилизации: либо феномен гендерного микса приживётся и окно Овертона сдвинется на ещё одну ступень (или даже две); либо мы вернёмся к исходным данным – мужчины мужественны, женщины женственны, а все прочие комбинации окажутся «неправильными».
Хотя петь оды новому миру ещё рано. Наше общество (и мы с вами, как его представители и законные участники) не готово до конца осознать и принять даже факт существования гомосексуалистов, как части нашего социума, – что уж говорить о человеке, который вообще выходит за пределы любой удобоваримой классификации – агендере (человек, не ощущающий своей гендерной принадлежности. Отрицает различия мужских и женских социальных ролей)? Представьте себе ситуацию, когда к вам в гости приходит агендер.Как вы представите его/её своим родителям (упаси Боже, людям более старшего поколения)? То есть вам придётся знакомить гостя/гостью с родителями, стараясь не оскорбить его/её – это раз. Два - не шокировав маму с папой: не думаем, что им станет смешно или даже немного забавно, если их 25 (30)-летнее дитя будет обращаться к приглашённому товарищу в форме среднего рода (совсем всё плохо, если ваши мама или папа – фанаты Кинга ????). Если со скрипом-треском и после множества публичных акций гомосексуализм встроился в наше общество, но агендеры и трансгендеры не только стирают границы между половыми различиями - они бросают вызов обществу, ломая привычную для нас картину мира.
Рассуждая ещё более смело, можно предположить, что «бесполость» позволяет жить даже не вне какого бы то ни было мировоззрения, но за пределами влияния коллективного бессознательного. Как агендер может ассоциировать себя с героем мифа, сказки или любого другого космогонического эпоса, если он не мужчина и не женщина? В мире такого человека нет места архетипам, вернее, вполне возможно, что архетипы есть, но сильно модифицированные, не позволяющие агендеру приобщиться к сколько-нибудь крупной общности людей. Какое место отводит мир такому человеку, в полной мере не ощущающему себя ни мужчиной, ни женщиной, или, напротив, идентифицирующему себя и с тем, и с другим одновременно? Сейчас вы, как граждане прогрессивного общества демократических свобод и всех видов терпимости, конечно, сочувственно киваете, но давайте начистоту: удаётся ли вам в полной мере осознать, что значит быть агендером? Снова вернёмся к основам: как вы обратитесь к такому человеку (пугая маму и папу, как мы помним)?
О языке и культурной памяти
Язык, как известно, - хранитель культурного кода народа. Русский язык, как мы уже выяснили, не предоставляет никакой возможности вступить в коммуникацию с трансгендерами и агендерами, вернее, позволяет: оскорбительное «оно» к вашим услугам. С другой стороны, скажете вы, а что же в «оно» оскорбительного, если агендер – носитель русского языка, для него (неё) оно – это самоочевидная истина. Нет, друзья, совсем даже не самоочевидная: местоимение "оно" нельзя использовать, обращаясь к агендеру, хотя бы потому, что в великом и могучем форма среднего рода коррелируется, в первую очередь, с неодушевленными предметами. Даже несклоняемые существительные: пальто, фортепьяно, такси и т.д. –язык со временем приспосабливает к удобоваримой форме мужского или женского рода. А вот в шведском языке недавно появилось местоимение "hen", которое позволяет обратиться к человеку без указания на его гендерную принадлежность. Это не хорошо и не плохо, просто скандинавский менталитет уже готов к принятию объективного факта, что агендеры существуют, - а мы ещё нет.
Рождается логичный вопрос: а о готовности ли речь, возможно, скандинавы просто другие? И, скорее всего, ответ будет положительным. В Швеции все исторические процессы, все «поворотные моменты истории» проходят по-другому, мягче. В монархической Швеции появилось первое порно, в капиталистической Швеции возможно и действительно работает модель социального государства. В Швеции действительно всё по-другому. А что в Европе?
В большинстве европейских стран, несмотря на повсеместные беседы на тему пресловутой толерантности, гомосексуалисты – «нетакие». В некоторых странах (в том числе и в России)«нетакие» люди могут получить тюремный срок за свою «нетакую» ориентацию с пометкой «пропаганда гомосексуализма». Будто жизнь гомосексуалистов сводится к бесконечным каминг-аутам (публичное признание своей сексуальной ориентации или гендерной идентичности). Становится немного страшно, когда представляешь,на что хватит фантазии правообладателям законодательной инициативы в отношении людей с «нетаким» гендером. Достаточно вспомнить попытки «лечить» гомосексуализм, и как физическое отклонение (случай Алана Тьюринга), и как психическое (до 69-го в психиатрических клиниках больным гомосексуалистам делали лоботомию), которые, слава человечности и здравомыслию, продемонстрировали несостоятельность теории «гомосексуализм = болезнь».

Совершенной загадкой нам кажется яростное сопротивление новой волне развития свободы идентичности именно в бывших советских республиках.О каком вообще бинарном обществе можно говорить, если на протяжении 70-ти лет у нас не было ни мужчин, ни женщин - лишь коллектив товарищей? В молодые годы советского коммунизма мужчина, по старой привычке открывающий перед дамой дверь или уступающий ей место, не только оскорблял товарища N, но преспокойненько мог схлопатать за это срок. Это не шутка и гиперболизация: равенство - основа коммунистического порядка, а раз открываешь дверь - подрываешь основы, а раз подрываешь основы - противник светлого коммунистического будущего...и так далее до контрреволюционной паранойи (а это уже высшая мера, на минуточку). Откуда это стремление старших поколений, воспитанных в системе координат Советов, "вернуться" к органически чужим для них уваровским "монархия, православие, народность"?
О семье
Частый предмет спора защитников и противников традиционного общества – это будущее общества в принципе: защитники бинарного мира утверждают, что ребёнок, воспитанный в семье гомосексуалистов вырастет гомосексуалистом. Т.е. ребёнку заранее отказывают в свободе выбора и самоидентификации. Да, действительно, в сенситивный период мы бессознательно копируем поведение мамы и папы, а мамы и папы сознательно прививают нам определённые гендерные роли, которые отчасти формируют нашу сексуальную ориентацию. Но можно ли говорить в таком случае, что именно в семье формируется наша сексуальная ориентация? Более того, травмирующий опыт: уход папы или мамы, развод, даже родительские измены; или насилие и ранний сексуальный опыт (в том числе со стороны родителей) – могут и влияют на формирование нашей личности и на наши отношения с окружающими. В этом случае можно говорить о бессознательном выборе своей сексуальной ориентации, как защитной функции.
Однако мало ли мы знаем примеров, когда в нормальных на первый взгляд семьях происходили ненормальные истории, травмировавшие психику ребёнка? Например, отец насиловал дочь-подростка, которая после детской травмыизбегала близости с мужчинами и хотела близости только с женщинами, потому что мужчины ассоциировались с тем страшным детским опытом, или и вовсе становилась фригидной.Такие случаи лечатся на сеансах психотерапии, потому что в данном случае о гомосексуализме можно говорить с приставкой «псевдо-», ведь «размытие сексуальной идентичности и сексуальные девиации [часто] являются последствиями пережитого насилия. Это защитный механизм мозга: отказ не от контакта с мужчинами/женщинами, как инициаторами насилия или травматического опыта, а идентификация с агрессором. Т.е. жертва насилия бессознательно ассоциирует (идентифицирует) себя как насильника, а партнёра – как жертву, тем самым наша психика раз за разом воссоздаёт травматический опыт, пытаясь пережить травму», - Александр Рогулин, экзистенциальный психотерапевт.
Можно ли говорить о таком же «травмирующем опыте» для ребёнка – жизни в семье ненасильников, но гомосексуалистов или агендеров? Наверное, в обществе, где такие люди ненормальны – да, потому что ребёнок изо дня в день будет слышать от сверстников, учителей и соседей, что он какой-то «нетакой», неправильный, т.е., иначе говоря, ему будет с чем сравнивать себя и свою семью. И в этом случае травмируется психика детей и из традиционных семей, и из семей «новой волны»: ригидность психики диктует нам на бессознательном уровне воспринимать всё новое с опаской, вернее, всё новое равно [возможная] опасность. Следовательно, ребёнок из традиционной семьи (а с ним и все взрослые) опасаются ребёнка из семьи агендеров или гомосексуалистов, заранее воспринимают его как потенциальную угрозу; то же верно с точностью до наоборот с одной разницей, что за спиной у ребёнка традиционалистов – те самые 20 веков. Этакая подушка безопасности на уровне бессознательного.
Как этот же процесс будет протекать в мире толерантности (не на бумаге) – большой вопрос. Те же скандинавские страны и Швеция, в частности, – это мир людей, с очень отличным от нас менталитетом: у них для детей пишут сказки о суициде, потому что это важно (и расходятся такие сказки огромными тиражами; у них террористы перевоспитываются в трёхкомнатных квартирах.
Факты. Вселенная 25
Обнародование решения Парламента Германии о легализации однополых браков 30 июня сего года буквально взорвало интернет и СМИ: все сообщества, интернет-издания, форумы и народные чаты были забиты обсуждениями этой новости. Такая реакция мирового сообщества говорит о вполне очевидной истине: весь мир ещё не готов к такому качественному изменению общества. Да и сами народные избранники граждан ФРГ были далеко не так единодушны в своем порыве: 393 депутата - за, но 226против, 4воздержались (Ангела Меркель проголосовала против). Всё же говорить о своей толерантности и практиковать её каждый день - далеко не одно и то же.
Вполне вероятно, что в подсознательном парламентариев срабатывает всё тот же триггер ригидности психики, ведь широко известны научные эксперименты, во время которых учёные пытались спрогнозировать будущее населения планеты в экстремальных условиях. Один из таких примеров – опыт 68-72-х гг. американского этолога Джона Кэлхуса «Вселенная 25» («Universe 25»), который попытался воссоздать «рай на Земле» - в буквальном смысле и изучить феномен «поведенческой клоаки» («поведенческая раковина»). Предтечей к «Вселенной» стали послевоенный демографический всплеск и, как следствие, возможное перенаселение планеты; целью эксперимента стали возможные прогнозы будущего человечества, спроецированные на искусственную вселенную грызунов. На стадии A4 пары мышей посадили в закрытый бак 2×2 метра и высотой 1,5 м, с комфортной для грызунов температурой в 20 °Cи неограниченным доступом к пище и воде. Бак содержали в чистоте, распространение какой-либо инфекции или появление хищников было исключено– одним словом, настоящий мышиный рай (бытовое название эксперимента Джона Кэлхуса).После рождения первого потомства началась стадия B, первого – потому что в идеальных условиях Вселенной популяция удваивалась каждые 55 дней.
Затем, на стадии C, темп роста популяции стал сокращаться: население удваивалось раз в 143 дня, а в сообществе появилась первая иерархия. Молодых мышей изгоняли в центр бака, более зрелые и опытные особи изгоняли молодых, агрессивно отстаивая своё привилегированное положение: у изгоев появлялись раны на теле, были выдраны клоки шерсти и искусаны хвосты. Агрессия объяснялась нехваткой свободного места: в условиях отсутствия потенциальной угрозы для выживания старые мыши доживали до глубокой старости и не собирались так просто сдавать свои позиции. На стадии C впервые проявилось и необычное поведение обитателей бака-Вселенной: изгнанные самцы отказывались защищать своих беременных самок, выполнять привычные социальные роли, например, добывать пищу; самки становились нервными, т.к. в результате пассивности самцов они становились более уязвимыми перед возможными атаками других особей. Они проявляли агрессию, причём нередко и по отношению к своему потомству, порой даже убивали собственных детёнышей, после чего перебирались в верхние гнёзда, отказывались от размножения и становились агрессивными отшельниками.

Вскоре после началась стадия D, когда в мышином сообществе появились т.н. «самцы-красавцы», которые в принципе отказались от роли самцов, а только ели, спали и ухаживали за своей шубкой, избегая любых конфликтов. Число самок, отказывавшихся от спаривания и превращавшихся в агрессивных отшельников, становилось всё больше. В конце эксперимента подавляющее большинство популяции составляли «самцы-красавцы» и «самки-отшельники», смертность молодняка достигла показателя в 100%, число беременностей скатилось к нулю. Вымирающие мыши практиковали гомосексуализм, необъяснимую агрессию и даже каннибализм – и всё это в тех же условиях абсолютного комфорта. На 1780-й день умер последний житель мышиного рая. Эксперимент назвали «Вселенная 25», потому что это была уже 25-я по счёту попытка, но результат был неизменным; а ДжонКэлхуспришёл к выводу, что не видит логических причин, почему такой сценарий не может повториться в человеческом обществе.
Т.е. с точки зрения науки, европейское общество оказалось в максимально комфортных условиях (в той самой «поведенческой раковине»), при которых не нужно бороться за выживание, а значит, и за выживание потомства, поэтому появление всё большего числа гомосексуалистов и даже агендеров (за которыми не закреплены конкретные социальные роли) – закономерный этап нашего развития. Значит ли это, что будущее за мусульманскими странами, которые сегодня олицетворяют традиционное общество и будущее, изображённое Мишелем Уэльбэком в романе «Покорность» - реальный выход для вымирающей Европы?
Мы не принимаем позицию на «за», ни «против», и вывод не выражает позицию редакции, но факты сами за себя:нашему обществу уже недостаточно деления на два пола и два гендера. Одно из ярких доказательств – недавний пресс-релиз от крупнейшего онлайн-сервиса знакомств Tinder. Они расширили перечень доступных гендерных идентичностей до поразительной цифры в 37 гендеров. Просто произнесите это вслух и задумайтесь, что кроется за словосочетанием "тридцать семь гендеров". FTM (транссексуальные мужчины, которые родились в женском теле и проходят стадию перехода), бигендер (и мужчина, и женщина одновременно, но с превалированием одного из), гендерфлюид (ни мужчина, ни женщина - и то, и другое одновременно или последовательно), андрогин (и мужчина, и женщина, черты женственности и мужественности выражены одинаково ярко) и т.д.
Шведов тиндеровцы всё равно не обошли: те выделяют до 42 гендера.
А что если гендерная самоидентификация станет нормой?
Тенденция отказа от чёткого разделения на мужское и женское явственно ощущается, это демонстрирует и международная политика (народный референдум в Австралии за легализацию однополых браков проголосовали 61,6% жителей; в Германии узаконили третий пол), и искусство (о чём мы расскажем в следующем материале). И у такого трансгендерного и агендерного будущего, конечно, есть и свои плюсы, и свои минусы.

Плюс, в первую очередь, в том, что человека будут воспринимать, акцентируя внимание в равных долях и на его личных качествах, и на половой принадлежности, т.е. внешних признаках. Сколько бы мы не говорили о душе и напряжённой духовной жизни, мы сегодняшние всё равно смотрим на выдающиеся части тела, не намеренно и не специально, но смотрим, оцениваем, а уж после приступаем к внутреннему. Так уж устроен наш мозг: за доли секунд мы оцениваем внешность человека и сразу накладываем некоторый личностный опыт на его образ в нашей голове. Более того, часть научного мира склоняется к теории, в которой эта функция организма – очень важна, ведь так мы оцениваем для себя, насколько хорош собеседник как потенциальный партнёр и будущий отец/мать нашего потомства. Что же произойдёт, если позиция гендерной нейтральности укрепится во всём мире? Станем ли мы другими, а моральные качества - единственным мерилом в нашем межличностном взаимодействии? Возможно, вечная проблема взаимодействия полов канет в лету, поскольку «социальный балл» перестанет зависеть от оценки за исполнение приписанной от рождения гендерной роли?
Попробуем представить себе мир, где не существует определённых границ между мужским и женским, между "правильным" и "неправильным". Мнение коллектива и понятие нормы(более чем относительное) утратили свое значение. Приюты закрылись, поскольку легализованные однополые семьи получили возможность усыновитьребенка. Школы учат не только теоремам Пифагора, но и умению познать и принять себя. Самое главное, каждый человек становится собой: тем, кем он родился не снаружи, а внутри. Но пока, увы или к счастью – это решает каждый сам для себя - мы вынуждены констатировать факт: гендерная нейтральность - Атлантида XXI века. Вы согласны? Ждём ваших ответов и комментариев в Инстаграм.
В работе над материалом принимал участие Александр Рогулин, магистр психологии (РГСУ), Сертифицированный экзистенциальный психотерапевт (Институт Клинической Психологии и Психотерапии), Сертифицированный групповой психотерапевт (МИГИП), частная практика.
Made on
Tilda