БЛОКЧЕЙН И ТРЕТЬЯКОВКА

Как цифровые технологии изменили культуру
Мария Шрамова
Мы привыкли, что в музеях запрещено фотографировать. В театрах нас просят выключить мобильные телефоны. Сегодня запреты не пользоваться гаджетами постепенно снимаются с посетителей: культурные институции уже готовы внедрять цифровые решения в свою экосистему. На Санкт-Петербургском Международном культурном форуме, в рамках проекта «Культура 2.0», лаборатория Cult Tech Lab представила результаты «культурного хакатона», в котором участвовали 11 команд. Мы поговорили с Алексеем Стеблёвым, генеральным директором интегратора цифровых решений RDI. Digital в России, чтобы узнать как big data, блокчейн, искусственный интеллект и машинное обучение могут преобразить культуру.
Excoda: Что такое «культурный хакатон»?

А.С.: Культурный хакатон - это новый формат сотрудничества молодых команд, которые занимаются развитием самых различных технологий в области IT и, в нашем случае, культурных институций: Третьяковская Галерея, Музей истории ГУЛАГа, Московский и Пермский Театры оперы и балета, Московская Филармония, Большой Драматический Театр в Петербурге. Они сформулировали запрос, который нужно было сделать, а мы объявили международный конкурс на участие в решении этих задач. Нам было подано почти сто заявок из 11 стран! На предварительном этапе мы определяли задачи между конкурсантами, в результате было отобрано11 команд, которые будут участвовать в финале. Люди приехали в Москву из разных концов России и мира. У нас есть команды из Томска, Йошкар-Олы, Перми, Петербурга, Москвы, Белоруссии, Молдавии, Германии. Они сели за стол лицом к лицу с заказчиками и начали дорабатывать свои идеи, которые они уже сформулировали, до состояния продвинутого прототипа, который уже должен работать.
Excoda: Вы будете повторять подобные проекты, или это был единичный случай?

А.С.: Это второй подобный опыт. Первый раз мы проводили форум в Вене, но там у нас были несколько иные способы достижения результатов. В этот раз мы хотели сделать его более масштабным, нацеленным на получение каких-то реальных технологических решений. Я не могу обещать, но мы рассчитываем, что хакатоны станут регулярными.
Excoda: Как происходил отбор участников и кто они? Это молодые специалисты, студенты направления IT? Кто мог подать заявку?

А.С.: Подать заявку могли абсолютно все. В основном, наши участники – это люди, которые занимаются разработкой новых технологий и те, кто ещё не нашёл той ниши, в которой были бы реальные заказы клиентов. Хотя к нам обращались и развитые сервисы. Например, у нас была задача от БДТ и интерес проявили крупные игроки рынка. И мы никого из них не взяли; не потому, что они плохие, а потому, что они нас воспринимают как всего лишь ещё один канал продаж. А нам интересно было бы как раз привлечь к участию в этом процессе людей, которые, быть может, даже и не занимались еще культурной сферой. Например, основной вид деятельности ребят из Молдавии, которые выполняют задание как раз для БДТ им. Товстоногова,– это видео-реклама и дополненная реальность. Но для БДТ они делают совершенно другую вещь, и дико увлечены этим, они очень талантливы!

Процедура оценки происходила следующим образом: у нас есть жюри, состоящее из представителей культурных учреждений. Жюри оценивало проекты по трём критериям: идея и решение, готовность к внедрению, качество презентации.
Excoda: То есть ваш проект привлекает только специалистов из IT и разработчиков? Или вы также интересны и представителям из гуманитарных областей: культурологов, историков?

А.С.: Это очень хороший вопрос. Дело в том, что на самом деле, как мы уже понимаем, необходимо некое сотрудничество всех этих областей. Часто бывает, что, например, разрабатывается какой-то проект в русле edutaiment (education enterteinment - развлекательно-образовательная технология, прим. редакции). И люди, занимающиеся IT, разрабатывают интерфейс, игровую механику, какие-то цифровые средства доставки, а контент, как таковой, остаётся обязанностью культурной институции. Иногда её это устраивает, так как в таком случае она может быть уверена, что всё будет по правилам, канонам и стандартам, что очень важно. Никто не хочет, чтобы их «опростили», сделали «попсу», и так как список заказчиков у нас очень солидный, помощь специалистов-культурологов была бы очень кстати.
В следующий раз мы обязательно хотим провести некий matching (match - сопоставлять, обмениваться, прим. редакции) среди IT-специалистов и гуманитариев. Уже в этот раз у нас были заявки от волонтёров, которые хотели чем-то помогать, но это были отдельные задачи. То есть, мы хотим не просто привести людей, а заранее придумать задачи, чтобы они могли состыковаться и что-то делать в синтезе. Это будет на пользу и тем, и другим, как в рамках нашего конкурса, так и вне рамок.
Excoda: Есть ли вообще у digital-технологий большой потенциал в России?

А.С.: Это самый простой вопрос, потому что ответ на него, несомненно, – да. Более того, нет никаких других вариантов развития событий. Нам может это нравиться или не нравиться, но digital захватывает с огромной скоростью все области нашей жизни. А это значит, что потенциал огромен. В каком бы направлении мы ни двигались: покупка вещей, поход в театр, обучение, с каждым годом наше направление все больше определяет алгоритм, цифра. Мы покупаем то, что предлагает нам контекстная реклама, алгоритм отбирает театральные постановки, которые будут нам интересны, мы можем обучаться дистанционно в любом образовательном учреждении мира! Одним из наших партнёров является университет "20.35", идея которого заключается в следующем: нет такого учебного заведения в мире, которое бы на 100% бы удовлетворяло интересам и запросам каждого обучающегося, каким бы оно ни было знаменитыми и дорогим. Все люди разные. Кто поможет именно вам? Кто сделает так, чтобы все 7 предметов, которые вы изучаете, пригодились вам в работе? Для этого, по мысли университета "20.35", есть алгоритм, который анализирует и формирует индивидуальную образовательную траекторию. Что это значит? Мало того, что алгоритм заставит меня купить то, что я хочу, но он же и заставит учиться меня тому, что нужно конкретно мне. Есть опасность, согласитесь. Вся красота может обернуться ужасной антиутопией. Но, в любом случае, от цифровых технологий уже никуда не деться, они развиваются вне рамок госпрограммы и всего прочего.
Excoda: Достигнуты ли какие-то конкретные результаты от развития digital-индустрии в культуре?

А.С.: Конечно. Я приведу очень простой пример, глобальный, может быть, немного банальный, но тем не менее, очень красноречивый. Если вы посмотрите на график продаж музыки, то убедитесь, что пик продаж музыки в виде записей пришелся на конец 80-х – середину 90-х, когда индустрия дистрибуции пластинок стала уже настолько огромной во всём мире, что их тут же догнали кассеты, а позже – компакт-диски. Из-за общедоступности иметь музыку в записи у себя дома стало традицией. И все это рухнуло, когда появились цифровые записи, когда стало понятно, что музыку можно закачивать на носители, да ещё и делать это бесплатно, «пиратским» способом, и вот на графике мы видим обвал в начале 2000-х. Это был первый раз, когда цифра изменила культуру. Следующий – это то, что мы видим сейчас. Мы уже понимаем, что с «пиратской» культурой можно бороться: нужнозамещать, блокировать сайты, а можно сделать так, чтобы тебе было удобнее купить, чем украсть. И тогда появляются стриммерные сервисы, самый простой пример – Apple Music, где ты платишь 160 рублей и получаешь за это всю музыку в мире на 1 месяц. Если ты действительно любишь музыку, то 160 рублей - это не деньги для того, чтобы получить такой доступ. И продажи выросли стократно. Вот так цифра в очередной раз изменила культуру.
Среди проектов RDI разрабатывается и один для Третьяковской галереи – My Tretiyakov, который работает по принципу блокчейна. Выстроенная по определённым правилам непрерывная последовательная цепочка блоков содержит информацию о картинах, входящих в коллекцию Третьяковской Галереи. Технология блокчейн подразумевает, что копии цепочек хранятся на множестве разных компьютеров или устройств независимо друг от друга. Регистрируясь в программе, пользователь входит в цепочку и получает патронаж над произведением искусства. На практике, программа интеграции вашего устройства с произведением искусства работает на технологии twin-thing, которая распознает предметы реальной среды и превращает их в цифровые копии.
Смысл проекта состоит в том, что теперь каждый посетитель Третьяковской Галереи сможет вписать своё имя в историю искусства.
На Деловой площадке Санкт-Петербургского Международного культурного форума директор Третьяковской галереи Зельфира Трегулова рассказала о том, как ещё цифровые решения помогают музею.
З.Т.: Мы не являемся самым продвинутым музеем в России, но тем не менее, в последние годы мы запустили проект «Моя Третьяковка», работа над проектом ещё не закончена, то есть «кнопочки», на которую нужно нажать, в интернете ещё нет.

Как мы использовали digital в своей современной работе?
В первую очередь, это издания, которые доступны онлайн. Есть люди, которые перестали читать «толстые книжки», да и книги стоят дорого, и мы, понимая это, наладили создание и размещение в интернете наших изданий, за пользование которых взимается вполне символическая плата.
Очень важной для нас станет технология онлайн-экскурсии. На сегодняшний день мы разместили около 30 экскурсионных туров: интересный для детей онлайн-тур по выставке Куинджи, или необычный по русскому авангарду.
Мы активно работаем с системами артефактов, и сейчас мы внедрили эту программу на нашу постоянную экспозицию по русскому искусству, обязательно приходите в музей и посмотрите, как это работает.
Это немного, достаточно скромно. При том, что мы понимаем, что обычно люди приходят в Третьяковскую Галерею три раза в жизни. Понимание и знание о русском искусстве сейчас стало довольно ограниченным, в сравнении с тем всесторонним охватом, который мы могли наблюдать десятилетиями раньше. Я уже не говорю о ситуации в мировом пространстве. К сожалению, русское искусство существует лишь в очень небольшом количестве зарубежных музеев.
Поэтому наша программа направлена на расширение знания о русском искусстве. Прежде всего– знания визуального. Мы надеемся, что новая программа по оцифровке произведений поможет распространению русского искусства в мировом пространстве.
Репин И. "Приплыли"
В рамках "культурного хакатона" победителем была признана команда Data storytellers, которая предложила для Музея истории ГУЛАГа кросс-медийный проект, ключевым объектом которого является интерактивная touch-стена, позволяющая детально проследить судьбы нескольких миллионов репрессированных. Визуализация представляет собой бесконечный поток из движущихся по таймлайну точек, каждая из которых символизирует конкретного человека. Гости музея смогут также искать и добавлять туда информацию о своих родственниках.

Стартап City Stories разработал геймифицированный образовательный квест, где зрителю нужно найти ключ к загадке, спрятанный в дополненной реальности в фойе филармонии, или «собрать» при помощи камеры телефона конкретные объекты в филармонии.
Блокчейн для музея – это очень необычный проект. Мы все хотим индивидуальных отношений между нами и произведением искусства. Сегодня, когда интернет слился с нашей повседневностью, а Google научился управлять нашими желаниями и подготавливать для нас персонифицированные предложения, нам стоит подумать о том, как сделать digital более человечным. Возможно культура – это именно то, что нам нужно.
Made on
Tilda